/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 24 580,91 Hang Seng 24 266,06
FTSE 100 6 045,69 РТС 1 215,69
KASE 2 427,45 Brent 36,55
«Дальнейшая интеграция была возможна только при смене руководства большинства стран ЕАЭС»

«Дальнейшая интеграция была возможна только при смене руководства большинства стран ЕАЭС»

Нужно понять своих соседей, выжить с ними и двигаться дальше, уверен киргизский эксперт.

15:12 16 Апрель 2020 9324

«Дальнейшая интеграция была возможна только при смене руководства большинства стран ЕАЭС»

Автор:

Олег И. Гусев

Inbusiness.kz публикует вторую часть интервью с политологом из Бишкека, директором ОФ «Трансграничная исследовательская сеть Центральной Евразии» Денисом Бердаковым. В первой части он рассказал о том, что «Кыргызстан ждут если не голодные бунты, то очень большие проблемы».

Сейчас речь пойдет о том, под чьим влиянием после кризиса окажутся республики Центральной Азии; вернемся ли мы в 1990-е; разорвет ли евразийское пространство на куски и почему элиты богатеют, а народ не получает ничего.

– Денис, в своем интервью нам еще год назад Вы говорили, что  «Главная проблема ЕАЭС – его недоинтегрированность». Ваш российский коллега Семён Уралов высказался в том же ключе: «Нам придется либо ускорять евразийскую интеграцию, либо останавливать ЕАЭС на уровне торгового союза».

– У Евразийского союза была серьезная угроза девальвироваться до [уровня] СНГ: консультативного органа с набором базовых функций, и не более того. Нынешний кризис, с одной стороны, это серьезнейшим образом усугубил, а с другой стороны, может быть, после кризиса появится какая-то реальная основа, но политически это будет выглядеть совсем по другому.

– А именно?

– Россия может откровенно сказать: «Хотите торговать на моей территории и присылать сюда свои трудовые ресурсы, за это нужно платить вот так, так и так. Например, убрать препятствия на вхождение в Кыргызстан Сбербанка, который, зайдя к нам, просто уничтожает всю инфраструктуру местных олигархических банков и поставит, по сути, российский олигархический капитал. Вариант, скорее всего, будет таким…

– Или?

– Или евразийское пространство просто разорвет на куски и оно будет в некоем хаосе, как в начале 1990-х. К сожалению, его вероятность даже выше созидательного варианта. Нынешний кризис станет сменой технологического уклада и началом новой финансовой системы. Предстоящие два года станут высоко турбулентными для Центральной Азии с мощнейшей девальвацией валют, с нарушением всех договоренностей и уходом во внутреннюю политику, сильнейшим откатом производства, падением уровня жизни и попытками создания рабочих мест.

– Нерадостная картина. А каким Вы видите будущее ЕАЭС после пандемии и «вызванного как бы ею» структурного экономического кризиса?

– Существующая сейчас модель во многом дотировалась Россией в обмен на политическую лояльность как минимум Кыргызстану, Армении и Беларуси. Будет ли у России достаточно финансов через год-полтора чтобы вообще кого-то дотировать? Будут ли в России рабочие места для узбеков, таджиков, киргизов? ЕАЭС будет привлекателен тем, что там хоть что-то можно получать, потому что, на мой взгляд, в кризис от Евразийского союза минусов нет. Но он явно будет меняться и станет более прагматичным.

ЕАЭС и сам был в серьезном кризисе: по сути, более или менее нормально работает только рынок труда. Рынок финансов вообще толком не работает: в Кыргызстане вообще нет ни одного российского банка, нет белорусского и армянского. Нет в ЕАЭС и единой согласованной макроэкономической политики. Не смотрят на то, что внутри союза в целом идет торговля за рубли, но все равно все ориентируются на доллары. Если бы не нынешний мировой кризис, ему бы надо было доинтегрироваться до некоей валютной зоны, и второе, что очень важно, – создать единые технологические цепочки.

– Союзные корпорации?

– Да, где держателями акций является каждая страна ЕАЭС. Это был единственный путь углубленной интеграции, повышения наукоемкости производства. А этого почти не получалось. Соответственно [и до кризиса], союз уже стагнировал, мы остановились на этой ступеньке интеграции.

– И куда в таком случае пойдет Центральная Азия после коронавируса?

– Есть несколько версий. Первая – идем в сторону Китая. Поднебесная уже не сможет расти былыми темпами, так как ее производство связано с западным спросом. И каким Китай станет через два года – не совсем понятно. Есть мнение, что он сильно уйдет в себя и, не обладая значительными денежными ресурсами, не сможет финансировать всех и вся. Конечно, небольшое окно для стран Центральной Азии останется, и при проявлении ими высокой лояльности будет возможность получать кредиты и даже гранты. Но если противостояние США с Поднебесной будет нарастать и американцы загонят туда и Европу…

– А она уже участвует в этом, сжигая китайские вышки 5G…

– Понятно же откуда ветер дует. Идёт борьба за новый технологический уклад и Китай оттуда ногами и руками выпинывают. Но есть большие основания полагать, что мы отойдем от Китая в силу того, что у него очень сильные враги, а Центральная Азия находится на перекрестке интересов.

Вторая версия – идем в сторону России. Тоже не факт, если судить по [состоянию] экономической интеграции. К 2017 году ЕАЭС не зашел в тупик, но дошел до своих лимитов. Дальнейшая интеграция, если говорить откровенно, была возможна только при смене руководства большинства стран ЕАЭС: как отмечал выше, не было единой макроэкономической политики, огромная дыра из-за того, что Казахстан вступил в ВТО на более низких ставках.

Без своего большого и платежеспособного рынка, который закрыт серьезными пошлинами и на это все накладывается очень качественное государственное управление, без этого любой союз приходит к тому, что элиты богатеют, а народ не получает ничего. Будет происходить как управленческая, так и технологическая деградация.

Автор уже не в первый раз слышит о том, что после этой пандемии произойдет техническая деградация. К слову, великолепно это «будущее» в своем романе  S.N.U.F.F. описал Виктор Пелевин:

«– Наши предки микрочипы делали, – сказал приезжий с юга.

Дядя Жлыг сплюнул:

– Да ты че, с пальмы упал? Это пропаганда все. У каждой цивилизации есть свой технологический предел. Ты «Дао Песдын» почитай. Какой микрочип можно сделать в уркаганате под шансон?».

Но вернемся к интервью с Денисом Бердаковым.

– В какой-то момент ЕАЭС, как очень интересная интеграционная идея, уперся в то, что ему не хватает ни потребления на внутреннем рынке, так как уровень жизни падает, ни развивающих проектов внутрисоюзной кооперации, что приводит к вырождению. И как говорила Алиса: «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте».

– Продолжу: «А чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!»

– Таким образом, ЕАЭС в силу своей особенности элит и их мотивации, увы, завис в разряде стран третьего мира. В ближайшие 5-10 лет он формально не распадется, но есть большая угроза, что он станет таким же формальным институтом, как СНГ, без экономических прорывных решений. А ведь для чего он создавался [вначале как Таможенный союз] и получил такую сильную динамику развития после 2010 года? Как раз-таки после кризиса 2008-2009 годов, и это был ответ на кризис. И, например, российско-казахстанская приграничная и трансграничная торговля росла по 40% два года подряд. Но этот потенциал уже сожжен, а мы вернулись к тому, что, как в 1990-е годы, создали кучу препонов для торговли товарами и услугами.

– Зато нефтегазовый сектор «беспрепонный».

– Потому что ключевые сектора казахстанской и российской живут без ЕАЭС, а это большая часть экономики союза. Если не будет коренных перемен, то через два года мы придем к ситуации, когда у России и Казахстана будет сильно меньше денег, но не будет понимания, как их возобновлять, так как цены на ключевые товары, возможно, сильно упадут. А интеграция без денег – это весьма прагматичная интеграция.

Так что наиболее вероятный третий сценарий по итогам этого кризиса для стран Центральной Азии – это самозаключение в себе. К сожалению, регион как и был столетиями тупиковым, за исключением «Золотого века» Шелкового пути», так и останется, а мировая торговля уйдет на окраины материков в мировые океаны.

Понятно, что регион будет кровным образом заинтересован в теснейшей интеграции с Китаем и Россией. Но, повторюсь, нас ждет серьезнейшая прагматизация. Буквально за месяц карантина были попытки России закрыть экспорт своего зерна во все страны, в том числе ЕАЭС. Но благодаря существующим механизмам она разрешила экспорт внутри союза. Это очень хорошо. Но с теми же мигрантами [очень сложно]: их в России явно столько не понадобится. И так по целому ряду направлений.

У нас есть небольшой шанс – процент-полтора – вырваться в лучшее качество, иначе вся ЦА останется на обочине. Выход для Центральной Азии на что-то серьезное – два: или через Россию, или через Китай. Через Россию гораздо ближе и культурно понятней. Вопрос только в том, сможет ли Российская Федерация, как доминант союза, перестроить свою экономику в кризис. Казахстан будет подстраиваться под эту модель, а остальные будут за этим только наблюдать. От них, к сожалению или к счастью, очень много не зависит.

– Мда, получается, в ЕАЭС у нас два пути, как в двух поговорках: либо «Запили соседи – запьем и мы», либо «Хороший сосед – самый большой родственник».

– Лучшее, что может понять Центральная Азия: ближе соседа никого нет. Казахстан об этом много заявлял, но толком никогда не шёл на какие-то конкретные шаги. Необходимо устанавливать глубочайшие гуманитарные и экономические связи с Узбекистаном, Кыргызстаном и в чём-то с Таджикистаном.

Да, [можно] быть глобализированым, иметь огромные резервы, строить из себя члена ОБСЕ или Совбеза [ООН], но через два года это уже будет восприниматься крайне смешно и далеко не актуально. Узбекистан в этом плане работает гораздо лучше, хотя имеет гораздо меньше промышленных и финансовых ресурсов. Никакого регионального лидера РУ из себя не строит, но со всеми соседями развивает теснейшее сотрудничество. Только так можно понять своих соседей, выжить с ними и двигаться дальше.

Олег И. Гусев

ЕАЭС – что будет после пандемии? – II

Есть ли свобода, о которой говорили?

11 Август 2020 08:23 5413

ЕАЭС – что будет после пандемии? – II

Редакция сайта Inbusiness.kz продолжает тему Евразийской интеграции в условиях пандемии, с какими вызовами из-за коронакризиса пришлось столкнуться Евразийскому экономическому союзу, который предполагал наличие четырех свобод: свободы движения товаров, капитала, услуг и рабочей силы. Предлагаем подборку мнений экспертов.

 

 

Сергей Домнин, экономический обозреватель:

«Если говорить о влиянии пандемии на мир труда, то буду говорить в основном о Казахстане и сравнивать ситуацию в стране с другими партнерами по ЕАЭС. У нас удар сильнее всего пришелся по сфере услуг. Из-за введенных ограничений мы получили большое количество людей, оставшихся без дохода, примерно половину всей рабочей силы страны.

Этих людей нельзя назвать безработными, но фактически они остались без полноценной занятости и доходов от работы по найму и предпринимательской деятельности на длительный период. Безработица – это когда люди ищут работу и не могут ее найти. В данном случае люди формально числились в своих организациях, были отправлены в отпуска или переведены на сокращенный график.

Два месяца в режиме ЧП – это долго по меркам экономики. В апреле торговля упала на 45%. Сейчас в годовом выражении спад торговли составляет примерно 11%. Двузначное падение показателей и в транспортном секторе.

Но скоро придет настоящая безработица, и она будет расти. Начинается серьезное замедление в реальном секторе. Промышленность начинала 2020 год с 6%-го роста и замедлилась до 3%.

Некоторые сектора, важные для экономики Казахстана, в ближайшие месяцы уйдут в минус. Нефтедобыча уже ушла и сократилась за год примерно на 6%. За замедлением темпов роста необязательно последует сокращение людей, вероятно, приостановят инвестиционные проекты, снизятся заказы для сервисных и строительных компаний.

Они будут в этот период либо работать на низких оборотах, либо совсем останутся без заказов. Компании могут отправить людей в отпуска либо пойти на такие непопулярные меры, как сокращение штата. А это также достаточно дорого в масштабах Казахстана и в соответствии с трудовым законодательством страны.

В итоге безработица по итогам года будет превышать 6%, в последние годы она составляла примерно 4,5%, или около 440 тысяч человек. Ожидается примерно 600 тысяч вполне официальных безработных.

Моменты с дорожной картой занятости временно оттянут часть неквалифицированной рабочей силы на ремонт дорог и школ, но это до конца III квартала. Что эти люди будут делать поздней осенью, если их рабочие места не восстановятся, а новых не появится – хороший вопрос и большая проблема.

Еще один неприятный момент – в стране идет рост инфляции. Год начинался с темпов роста чуть больше 5%, в июне годовая инфляция пробила 7%. При этом во многих странах инфляция замедляется на фоне пандемии коронавируса. Рост цен на продовольственные товары в Казахстане превысил уже 11% и, скорее всего, на этом не остановится. Еще один всплеск – сезонного характера – ожидается в III квартале.

Перспективы в связи с этим не очень хорошие. Похожая ситуация в сопредельных странах, как в Кыргызстане, так и в России, есть рост безработицы, но имелся не такой сильный удар по сфере услуг, потому что не было режимов локдауна. В Беларуси, наоборот, идет рост объемов торговли. Понятно, какую цену платят белорусы за этот рост.

Что касается вопросов миграции. На постоянной основе в России трудилось несколько десятков тысяч казахстанцев, на временной – несколько сот тысяч. Хотя это значительное количество, в масштабах экономики Казахстана их доход пока меньше 1% ВВП.

Другая ситуация в таких странах ЕАЭС, как Кыргызстан и Армения. В 2019 году в Армении денежные переводы занимали примерно 11% от ВВП, в Кыргызстане – 29% от ВВП.

Сокращение деловой активности в Казахстане и России сильно ударит по этим доходам. Еще одно негативное следствие снижения деловой активности для экспортеров труда – не найдя работу в России или Казахстане, люди будут возвращаться домой, и это такая подспудная, неявная, но угроза социальной стабильности в этих странах в течение ближайших 6-12 месяцев».

Замир Каражанов, политолог:

«По поводу ожидаемой безработицы в стране согласен, что 4,5-5% – это нормальный показатель. О чем у нас всегда говорили в правительстве. При этом ссылаясь на показатели безработицы в развитых странах.

Однако некорректно сравнивать экономику Казахстана с экономикой рыночно развитых государств, так как в последних странах большая доля МСБ, развит сектор услуг и т. д. Иными словами, человек, если пожелает, найдет себе работу. У нас даже на уровне руководства страны признают, что не хватает «социальных лифтов» для населения.

Коронавирус приведет не только к росту безработицы, о чем говорили сегодня, но сохранит большую долю государства в экономике Казахстана. Получается замкнутый круг, из которого пытаемся вырваться, но все равно туда попадаем».

Марат Шибутов, член общественного совета Алматы:

«Определенная часть людей, которая имеет негативный опыт столкновения с отечественными госорганами и медициной, думают, что надеяться не на что и надо уезжать. Мы увидим всплеск миграционных настроений уже в следующем году, если откроют границы. В настоящее время начинается честная статистика по заболеваемости и смертности. И в ней цифры довольно пугающие.

Пандемия COVID-19 показала многим постсоветским странам, где жить лучше и безопаснее. В этом соревновании они проиграли».

Шавкат Сабиров, директор Института по вопросам безопасности и сотрудничества в Центральной Азии, член общественного совета при МИД РК:

«Уже сейчас высказываются достаточно пессимистичные мнения о том, что миграционные процессы в Казахстане выстрелят, когда снимутся барьеры на границах, спадет режим блокирования. Люди поедут туда, где с коронавирусом удалось справиться лучше, где система эта работает. Поскольку ближайший сосед – это Россия, будет много желающих.

К тому же последние новшества президента России Владимира Путина по облегчению получения гражданства касаются в том числе и выходцев из соседних стран. Соответствующий закон вступил в силу 24 июля нынешнего года.

Текущая ситуация изменила общество, вызвала негативные отклики по поводу смерти знакомых и близких людей, уровня медицины, нехватки лекарств и кислорода. Немало семей, которые пострадали от всего этого.

После пандемии система должна перезагрузиться. Проблема в том, что ряд чиновников перестали быть государственниками, думая прежде о наполнении своего кармана.

Что же касается людей, которые сами зарабатывают себе на хлеб, скажу, что рынок просел во многих сегментах, в том числе сильно упал в части IT и высоких технологий. Большое количество компаний закрылись, начиная уже с марта 2020 года. Выживут только те, кто имеет какие-то договоры с государством, возможность выиграть тендеры. Остальные будут чахнуть и умирать. Бизнесмены начнут спускаться вниз по социальной лестнице. Хозяева компаний станут уходить в наем».

Гульмира Илеуова, президент ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»:

«Все интеграционные образования сейчас проходят проверку на прочность. Посмотрите, что происходит в Европе. На одном из недавних научных советов ВЦИОМ политолог из Германии Александр Рар говорил, что ЕС закончил свое существование, что его деятельность отсутствует как таковая, что каждая страна выживает самостоятельно, а его надо перезагружать. Что уж тут говорить про ЕЭАС, который относительно недавно был создан и проходит ту же проверку на прочность?

Некоторое торможение интеграционного процесса в настоящих условиях – это естественно, наши отношения проходят проверку на прочность. Мы пытаемся найти новые способы взаимодействия. С этой точки зрения усилились экспертные контакты. Благодаря онлайн-платформам мы много общаемся, обсуждаем актуальные вопросы.

На одной из недавних конференций были приведены интересные данные по поводу ожидаемого экономического роста стран СНГ в 2020 году, которые предоставили узбекские эксперты. Только у Узбекистана относительно высокие показатели роста ВВП к концу года – 1-1,2%. У Казахстана, как и у Кыргызстана, рост будет меньше, порядка 0-0,5%, и даже уйдет в минус».

Айдархан Кусаинов, экономист:

«Пандемия коронавируса отрезвила некоторые интеграционные ожидания. Была некая эйфория по поводу совместных перспектив будущего, однако оказалось, что наши страны сильно отличаются по подходам, по информационной политике, медицинскому обеспечению. Особенности каждой страны на практике замедляют и усложняют интеграцию. Появилось понимание, что это процесс серьезный, что дьявол кроется в деталях экономического эгоизма.

Впрочем, я считаю, что все происходящее полезно для процесса, потому что переводит его в более серьезное, правильное экономическое русло, снижает фактор ура-патриотизма в ЕАЭС. Борьба с коронавирусом нам дала практические уроки. С одной стороны, интеграция замедлится. Но, с другой стороны, это правильное замедление. Прежде чем дальше работать над объединением, нам нужно тщательно продумать процессы внутренней работы. Тщательнее рассмотреть вопросы стратегии развития, отделить политические от прикладных экономических аспектов.

Не считаю, что будут какие-то серьезные изменения в миграционных процессах. Вся эта история когда-нибудь закончится, так или иначе. Рынок труда для мигрантов и для местного населения очень сегментирован. Мигранты занимают те места, где местные не работают. Поэтому конкуренции не будет. Зато появились серьезные задачи, связанные с сертификацией медицинских препаратов, продовольственной безопасностью. Их можно решать в рамках ЕАЭС».

Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы менеджмент университет (AlmaU):

«Эпидемия коронавируса сама по себе проблема и вызов, это кризисное время. Первое, что должны были сделать интеграционные структуры (не говорю, что они не делают), – свести к минимуму проблемы, негативные явления, которые возникли из-за карантина и закрытия границ. В этом ряду и очереди мигрантов на границах, и образовательные процессы.

Задача структур – работать над проблемами и озвучивать результаты. Но, если не зайти специально на сайт ЕЭК, складывается ощущение, что ничего не делается. Все страны стали вариться в своем соку, принимать собственные правительственные решения, которые не всегда координируются с партнерами по ЕАЭС. Это вызывает недоумение и тревогу у сторонников интеграции.

Что бы ни говорили про то, что ЕС в кризисе, ведущие страны объединения, вернее, их лидеры Эммануэль Макрон и Ангела Меркель вышли и сказали, что союз будет жить, озвучили механизмы, привели конкретные суммы средств, которые будут на это использованы. Но на уровне глав государств и правительств наших стран, входящих в ЕАЭС, ничего такого внятного и четкого не было заявлено».

Рустам Бурнашев, профессор Казахстанско-немецкого университета:

«Когда мы говорим о миграции в нашем пространстве, нужно четко ее фрагментировать. Мы имеем много разных миграционных потоков, и влияние на них оказывается неоднозначное. Одно дело – миграционные потоки внутри ЕАЭС, скажем, когда казахстанские граждане едут в Россию, или россияне в Казахстан. Другое дело – миграция вне рамок ЕАЭС, например, граждане Узбекистана отправляются в Россию или в Казахстан. Есть мигранты «старые», которые уже давно живут где-то не в стране своего гражданства, и мигранты новые. Для «старых» мигрантов мало что поменялось. Допустим, гражданин Казахстана, который живет в России, испытывает те же проблемы, что и россиянин.

Да, сейчас пересечь границу в качестве «нового» трудового мигранта затруднительно. Но эти затруднения существуют сейчас во всем мире. Но в рамках ЕАЭС они достаточно эффективно решаются. Например, для обучающихся смягчили пограничный режим, набор студентов в настоящее время проводится.

В противоположность этому узбекские и таджикские мигранты, чьи страны не входят в ЕАЭС, испытывают проблемы. Имеющиеся у них трудовые соглашения краткосрочны. Многие люди даже при наличии работы срывались с мест и пытались вернуться в свою страну. Мы знаем о проблеме узбекских трудовых мигрантов, которые застряли на границе Казахстана и России.

Неожиданно ЕАЭС стал эффективной структурой для трудовых мигрантов, чем условный «не ЕАЭС». То есть мигранты из стран ЕАЭС оказались в более выгодной ситуации, чем их коллеги, которые работают на пространстве ЕАЭС, но по гражданству не относятся к странам союза. Для Узбекистана эта ситуация может стать причиной для более глубокой оценки преимуществ вхождения в ЕАЭС именно с точки зрения наличия значительного количества людей, которые сейчас находятся за пределами страны».

Сергей Козлов, заместитель главного редактора газеты «Аргументы и факты – Казахстан»:

«Последствия такого потрясения, как пандемия, мы в полной мере ощутим позднее, может, в отдаленной перспективе. Целые отрасли экономики в Казахстане и других странах ЕАЭС будут существенно деформированы, как в плане трудовой занятости, так и в плане финансовой достаточности. Пока еще рано говорить о том, какие последствия нас ждут и какие коррективы следует вносить в экономическую политику и в реформы нашего административного аппарата, думается, главные итоги мы сможем подвести не раньше будущего года.

Но последствия будут тяжелыми, это уже очевидно.

Если этот, по сути, кризис сопоставить и с ситуацией на сырьевом рынке, то государства, живущие от экспорта природных ресурсов, ждут куда более серьезные испытания, чем индустриально развитые страны.

Так что, повторяю, ЕАЭС проявил себя нисколько не хуже ЕС. Мы наблюдали, как в первые месяцы эпидемиологического взрыва плохо действовали европейские интеграционные механизмы. Причем не во второстепенных странах, а у тех, кто в авангарде, в Германии, Италии, Франции. Там кипели страсти, все это было неожиданно. У нас же прежде всего начали азартно критиковать ЕАЭС, да, порой справедливо.

Но то, что произошло в Европе, было шоком даже для тех, кто всегда кивает в ее сторону в качестве примера. А ЕАЭС проявил себя настолько, насколько он оказался зрел. Во всяком случае, казахстанские работники в России и российские в Казахстане чувствовали себя намного лучше, чем трудовые мигранты из стран, не входящих в союз».

Адиль Каукенов, директор Центра китайских исследований CHINA CENTER:

«В настоящее нестабильное время сложно делать какие-либо прогнозы. Не совсем очевидно, как будут дальше вести себя новые веяния. Многие так называемые ковид-дисседенты не верили в существование нового вируса либо полагали, что проблема на самом деле небольшая, но раздутая СМИ и политиками. Сейчас, во всяком случае, в Казахстане, мы видим, что ситуация с вирусом неблагополучна.

Соответственно, на миграцию будет влиять то, как поведет себя коронавирус. От этого зависит, когда мы сможем вернуться к нормальной жизни. Позитивной новостью стало то, что в России разработана вакцина. Пандемия показала, насколько нам нужна интеграция. Потому что наднациональные возможности позволили бы получать эффективнее помощь, объединить интеллектуальный потенциал государств.

Если у Казахстана ситуация с пандемией пойдет по тяжелому варианту, вспышки коронавируса будут повторяться даже у переболевших, то страна да и в целом регион Центральной Азии начнут восприниматься как очаг опасности.

Много препонов возникнет для нас в мире. Это перспектива на ближайшие два года. К тому времени, надеюсь, человечество уже будет пользоваться эффективной вакциной».

Политолог Эдуард Полетаев ранее в интервью нашему порталу заметил, что из этих четырех свобод в ЕАЭС пандемия больше всего повлияла на единый рынок услуг и общий рынок труда. В этой статье мы дали слово его коллегам по цеху, которые строят весьма неутешительные прогнозы, в частности по безработице и по усилению миграционных настроений среди казахстанцев.

Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

ЕАЭС – что будет после пандемии?

Как будет восстанавливаться, и какой из стран выгодна дальнейшая интеграция.

07 Август 2020 08:25 3742

ЕАЭС – что будет после пандемии?

Казахстанцам сегодня пришлось столкнуться не только с проблемами внутри страны в связи с пандемией, но и за ее пределами, в частности в странах, входящих в Евразийский экономический союз. О трудностях и о путях их решения своим видением с Inbusiness.kz поделились казахстанские эксперты. Сегодня наш собеседник – руководитель общественного фонда «Мир Евразии» Эдуард Полетаев.

Еще несколько месяцев назад сложно было представить, что работа ЕАЭС, богатого планами и перспективами, столкнется с глобальным кризисом, вызванном пандемией. На чем больше всего сказалось его влияние?

Для начала хотел бы напомнить, что Договор о ЕАЭС предполагал наличие четырех свобод: свободы движения товаров, капитала, услуг и рабочей силы. Когда в рамках объединения был снят таможенный контроль на внутренних границах, а граждане стран ЕАЭС могли осуществлять трудовую деятельность в любой союзной стране без получения разрешения, это привело к увеличению трансграничной мобильности, которая формировала более позитивное отношение людей к процессам интеграции.

Однако сегодня меры, предпринятые государствами в борьбе с коронавирусом, сильно ограничили возможности и свободы выхода за пределы национальных границ. Из этих четырех свобод в ЕАЭС пандемия больше всего повлияла на единый рынок услуг и общий рынок труда.

Новые, непривычные условия труда и жизни вместо формирующегося многогранного ЕАЭС вызвали эмоциональные импульсы и разнообразные высказывания по поводу будущего постсоветских интеграционных объединений. СМИ запестрели заголовками вроде «Интеграция на паузе», «Выдержит ли ЕАЭС испытание коронавирусом», «Коронавирус залихорадил ЕАЭС» и т. п. Такие громкие заголовки внушают скептицизм в способность ЕАЭС выстроить оптимальную антикризисную стратегию. А нынешняя ситуация дает определенные козыри в руки противникам интеграции. Рассуждения примерно таковы: люди не могут выехать, застряли на границах. Например, в Кыргызстане были возмущения по поводу того, что грузовики не могли проехать границу Казахстана. Хотя пограничный контроль – это не компетенция ЕЭАС. Тем не менее это все косвенно ударило по имиджу ЕАЭС.

Вы сказали, что больше всех от пандемии пострадал общий рынок труда. Давайте поговорим об этом подробнее.

Казахстан, оказавшись в повторном карантине после временных послаблений, вряд ли сейчас является привлекательной страной, чтобы границы для наших граждан были с радостью открыты другими странами.

Говоря об общем рынке труда, могу сказать, что особенно пострадают страны, экспортирующие рабочую силу за свои пределы. Трудовые мигранты столкнутся с серьезной конкуренцией с местными жителями. Многие проблемы государствам придется решать самостоятельно, отсюда возникает рост экономических эгоизмов, возврат к внутренним ресурсам.

Разве возврат к внутренним ресурсам – это плохо?

Знаете, недавно я ознакомился с одним европейским исследованием по трансграничной мобильности, в котором приняли участие более 10 тыс. молодых людей из восьми государств – членов Европейского союза (ЕС).

Вопрос перед исследователями был поставлен такой: как путешествия по Европе могут повысить у молодежи чувство общеевропейской причастности? Результаты показали, что чем больше молодежь посещает другие страны ЕС, тем активнее она становится у себя дома, обладая многогранным видением, начинает проявлять патриотизм у себя на родине. Не случайно страны ЕС начали, в первую очередь, открывать границы друг другу, несмотря на разность эпидемиологической ситуации связанной с коронавирусом. Но в рамках деятельности постсоветских интеграционных объединений никакая причастность не является ключевым фактором для открытия границ.

Почему?

В июне нынешнего года был создан проект комплексного плана мероприятий по предотвращению распространения COVID-19 и иных инфекционных заболеваний на территориях государств ЕАЭС. Утверждение документа ожидается, также планируется смягчение введенных ограничений, в том числе условий для свободного перемещения населения на общем экономическом пространстве. Правда, в ближайшее время это пока не достижимо, потому что карантинные меры, которые предпринимаются, слишком разнородные на пространстве ЕАЭС. Беларусь отказалась от жестких мер, в России они значительно ослабляются. Кыргызстан, Казахстан и Армения пока находятся в карантинном режиме.

То, что Вы перечислили, грустно осознавать. Означает ли это, что пропадает экономическая привлекательность того же Евразийского экономического союза?

Конечно, всем уже понятно, что экономический ущерб от эпидемии будет существенный. Мир изменился, процессы глобализации дали сбой, сильно упали продажи услуг и ряда товаров (за исключением продуктов питания и лекарств). Пока пандемия не закончилась, о масштабах падения мировой экономики можно только предполагать, пока слишком мало данных.

Создавая ЕАЭС, страны-основатели руководствовались подходом win-win (выигрыш-выигрыш), то есть идеей возможности такого взаимодействия с другими странами, при котором все стороны останутся в выигрыше. Сейчас же каждое государство старается самостоятельно решать свои проблемы.

Так, по данным Евразийского банка развития (ЕАБР), потери ВВП стран объединения от действия внешних факторов в 2020 году году могут быть около 2%. При этом каждый месяц карантинных мер обходится странам ЕАЭС падением ВВП в размере от 1,5% до 3%. В целом общий ВВП государств ЕАЭС по итогам года снизится на 2,2%. Текущий кризис стал уникальным: он был вызван фактором, который не смогли предугадать экономисты или чиновники. Так что, какова роль вируса COVID-19 в экономических бедствиях, еще предстоит изучить.

Но вызовы всегда неожиданные. Вирус никого не предупредил, что он придет в нашу жизнь. Тут уже государственные мужи каждой страны ЕАЭС должны были ориентироваться в ситуации оперативно и принимать решения… Согласитесь?

Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) довольно быстро начала принимать меры по ликвидации кризиса и борьбе с эпидемией на союзном уровне. Например, в целях предоставления возможности поиска работы без выезда с места проживания в настоящее время создается Евразийская электронная биржа труда. В плане формирования общего рынка труда есть прецеденты из мира спорта. Например, футболисты из стран ЕАЭС с июля 2020 года не считаются легионерами во всероссийских соревнованиях на территории России (а также баскетболисты, волейболисты, регбисты и представители хоккея на траве). Некоторые казахстанские тренеры в этом видят позитив, говоря о том, что это даст толчок в развитии спортсменов, которым будет проще конкурировать с местными игроками. То есть лимит на легионеров стал напоминать схему, которая работает в Европе. Там чаще всего лимит действует на игроков не из ЕС. В Казахстане еще в ноябре прошлого года членами исполкома Казахстанской федерации футбола было принято решение об отмене статуса «не воспитанника казахстанского футбола» для игроков, являющихся гражданами стран, входящих в ЕАЭС.

На Ваш взгляд, после пандемии сохранится ли ЕАЭС?

Конечно, программы и планы развития ЕАЭС подверглись влиянию пандемии. Но интеграционные проекты, как правило, являются долгосрочными. Борьба с коронавирусом рано или поздно увенчается успехом. Поэтому усилия стран союза сейчас направлены на сохранение существующей базы во взаимной торговле и наращивание ее оборотов.

Мы видим, что в условиях борьбы с коронавирусом страны ЕАЭС продолжают контакты в режиме онлайн на различных уровнях с хорошей динамикой, тем более что сейчас требуются быстрые и эффективные решения.

Страны ЕАЭС уверены, что после кризиса, вызванного пандемией, и соответствующих условий неопределенности дальнейшее объединение интеграционных усилий приобретет особую значимость.

На мой взгляд, в связи с пандемией COVID-19 объединению необходимо как можно оперативнее выработать новые критерии и стратегии существования в новых условиях жизни.

Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!