/img/tv1.svg
RU KZ
Кусаинов: коронавирус дал нам уникальную возможность

Кусаинов: коронавирус дал нам уникальную возможность

Почему основная масса населения в условиях кризиса будет жить лучше? Почему надо молиться на «мелочь пузатую»? Как ослабить экономические позиции России в Казахстане?

09:29 26 Апрель 2020 11625

Кусаинов: коронавирус дал нам уникальную возможность

Автор:

Олег И. Гусев

Фото: Серикжан Ковланбаев

Сегодня свою точку зрения о том, как последствия пандемии коронавируса повлияют на экономику нашей страны, и о том, каким будет ЕАЭС, излагает казахстанский экономист Айдархан Кусаинов.

Ранее интервью на эту тему inbusiness.kz дали представители Кыргызстана, Армении и Беларуси.

– Айдархан, как оперативно на Ваш взгляд, власти страны отреагировали на пандемию?

– Гипероперативно: у нас режим ЧП был объявлен еще до первого случая коронавируса в стране. Я бы даже сказал, не гиперактивно, а упреждающе!

– Мы же обычно долго раскачиваемся…

– Это уже другая страна, другой президент. Я еще год назад, когда был назначен Токаев, сказал, что мы теперь будем жить принципиально по-новому. Это яркий пример.

– Хорошо, давайте обсудим другой яркий пример: объявленные 2 апреля военные сборы. Это была прекрасная возможность проверить всю нашу мобилизационную систему в действии. А потом выясняется, что призовут всего полторы тысячи человек, которые станут волонтерами. Идея хорошая. Что-то не получилось наверху?

– Я думаю, что это была некая опциональная идея. А при необходимости включили бы по полной. Но её – необходимости – не случилось. Просто создали себе такую опцию «Если что – применить призыв». Откручивая ситуацию назад и рассматривая объявленные меры и их корректировки, мне кажется, что первые меры были озвучены, грубо говоря, в навал: срочно, быстро и пакетом, «потом будем дорабатывать». Объявили 4,4 трлн [тенге в пакете антикризисных мер], примерно раскидали по программам, но никому пока деньги не выделили. Это не с точки зрения критики, я с точки зрения, что [сначала] быстрое объявление, а потом будем технически додумывать, насколько это нужно, насколько применимо. Мне кажется, что и с призывом был такой же подход.

– Сразу вспоминается информатика на первом курсе, алгоритмы и команды «если – то».

– Да, в первый момент сразу объявить кучу опций, а потом уже понимать, какую опцию, насколько и нужно ли включать.

– Понятно. Вопрос другой: насколько коронавирус ослабит нашу экономику?

– Нашу экономику он не ослабит.

– Очень оптимистичное заявление!

– Удар по нашей экономике будет нанесен не собственно коронавирусом.

– Безусловно, мы говорим о его последствиях.

– Мировая экономика попала в кризис, нефтяные цены упали. Но это все не от коронавируса.

– Это понятно, что мы имеем дело с системным багом либерализма.

– Ну и все: наша экономика пострадает от мирового системного бага, но не от коронавируса.

– Был использован такой мотиватор: «Мы все в глобальном проекте, а на мировую экономику повлияла эпидемия».

– Поэтому я и призываю быть четче в формулировках, отделяя коронавирус от не коронавируса.

– Хорошо, сформулирую иначе: «Что плохого нам будет от этого кризиса?»

– В целом понятно, что будет падение ВВП, но очень важно разделять две экономики, которые есть в Казахстане. Причем они практически друг с другом не связаны, я уже об этом говорил.

Две сестры

– У нас есть одна большая экономика, в которой мало людей: это нефть, металлы и все, что им сопутствует. Это куча всяких инжиниринговых, IT-компаний, консультантов, которые пасутся вокруг нефти и металлов – всего, что вокруг. Металлический и нефтегазовый сектор занимает около 50% ВВП.

– Вместе с пасущимися.

– С учетом вторичного и третичного – это строительство нефтегазопроводов, строительство платформ, обустройство месторождений и т. п. То же самое и металлический сектор: капстроительство, руда, перевозки. А еще есть кейтеринг на тех же месторождениях и прочие неявные вещи.

– Мы кричим о достижениях в диверсификации экономики, а на самом деле танцуем возле одной печки?

– Помните, как мы строили диверсификацию в экономике? Мы нагибали нефтегазовый сектор, чтобы они покупали задвижки и вентили в Казахстане. Но, когда Кашаган обустроили, эти задвижки и вентили оказались никому не нужны. Я написал тогда записку, что у нас неправильное импортозамещение: по сути, мы все равно экономику к нефти и газу привязываем. После Кашагана мы их в Норвегию будем отправлять или в Россию? Там своих навалом. Мы изначально и давно делали импортозамещение неправильно.

В итоге у нас есть большая экономика – нефть, газ металлы и все [сопутствующее] вокруг – до 70% всей экономики [страны], но в ней задействовано максимум полмиллиона человек. И есть малая экономика, но в ней работает 95% людей: базары-магазины, кейселы-билайны и прочее, что держится на населении.

– Давайте здесь выделим центральную мысль: в главном секторе национальной экономики, за счет которого живет страна, работает всего 5% населения, а во «второстепенном» секторе, который приносит гораздо меньше денег в бюджет РК, чем главный, работает подавляющее количество населения страны.

– Да. В этой связи какое влияние [на нас] будут иметь глобальные проблемы? Они ударят по большой экономике, где работает малое количество населения, и практически не отразятся на массовой экономике – на большинстве населения, которые не завязаны на нефтегазовых доходах.

Последние десять лет экономика страны росла по 4-5%, а реальные доходы населения практически не росли. Это произошло как раз потому, что у нас росла большая экономика, где мало людей, а малая экономика, где много людей, практически не росла.

– Так как нам аукнется мировой кризис?

– Большая экономика у нас сильно споткнется – цены на нефть и все остальное, а малая экономика, где большинство людей, я думаю, даже получит значительный рост. Мы психологически за эти 10 лет привыкли жить в экономике, которая по рапорту растет на 5%, а по ощущениям – стагнация. Отсюда, кстати, это внутреннее недоверие к власти. Последние два года у нас сильный разворот экономической политики в сторону населения. И сейчас госполитика нормально развивает малую, но массовую экономику, которая получит стимул к росту. Пусть даже на 2% в год, но на фоне предыдущих 10 лет это будет хорошее ощущение роста. Это первое. А второе – большая экономика упадет, а вместе с ней и ВВП, или он как минимум не будет расти. И получится, что людям вроде стало жить лучше, а по статистике все плохо.

– Классический когнитивный диссонанс.

– Только теперь уже наоборот, но, к сожалению, это идеальный вариант.

– Почему к сожалению?

– Потому что люди – пессимисты: когда слышат что-то хорошее, а по ощущениям им плохо, то они говорят «плохо». А когда по ощущениям хорошо, но слышат «плохо», то все равно говорят «плохо». И как ни парадоксально, но основная масса населения в этих условиях [кризиса] объективно будет жить лучше.

И второй момент, который я хочу отдельно подчеркнуть. Особенностью вот этой малой экономики является то, что она у нас не инертна: она быстро останавливается и быстро восстанавливается. Это не средние предприятия, которые работают на экспорт, а мелкие предприятия и сфера услуг. Когда ввели карантин, мы увидели жуткий спад: все встало. А когда его снимут, у нас будет очень быстрое и резкое восстановление.

– Потому что малая экономика, в отличие от большой, не связана с мировой.

– Где цены на нефть, на металлы, там другая логика и законы.

– В свое время мы кричали: «Инвесторы, вэлкам», делали ставку на крупняк и совершенно не обращали внимания на «мелочь пузатую», на которую, как видим, сейчас будем молиться.

– Абсолютно согласен. Поэтому я и очень рад, что новая экономическая политика президента и то, что я описывал в книжках, поддерживает вот эту «мелочь пузатую». Но поддерживать нужно не льготными кредитами, которые суть точечные, а именно платформами: удешевлять инфраструктуру, увеличивать доходы, что мы и видим последние два года. Но эта штука долго раскачивается, а потом быстро едет, на что нужен год-два. Поэтому в текущем году, в моменте, мы увидим общее падение.

Экономика Казахстана очень специфична, поэтому у нас нет, грубо говоря, одного вывода, какое будет следствие [от кризиса] для экономики страны. Потому что это разные экономики: в валовых показателях для страны все плохо, а с точки зрения людей там, где их много, будет хорошо.

– Но мы же декларировали и 20 лет назад, что нужно, как на Западе, чтобы МСБ занимал большую часть экономики, чтобы критично не зависеть от крупных предприятий.

– Мы это декларировали, но не делали. Но сейчас многое уже делается, и эту линию нужно продолжать. По косвенному признаку я предполагаю, что эта линия будет продолжаться: во всех последних инициативах никто так внятно и не сказал – будет льготное кредитование или нет. Раньше в кризисах как только объявили триллионы [помощи], так сразу четко расписывали: через кого, куда, кому. А что будет делать население со своими доходами, об этом забывали. Сейчас все наоборот: по населению все сразу определили, а что там с льготным кредитованием бизнеса – пока ситуация затихла. Я надеюсь, что это будет примерно как с призывом в армию: привычный пакет озвучили, а потом при ближайшем рассмотрении решили по-другому.

– Резюмируем тему: будем надеяться, что малый и средний бизнес будет тащить экономику, не всю и не так сильно, но движение будет.

– Да, у нас МСБ и так тащит большую часть населения. Просто мы будем надеяться на то, что он будет расти и развиваться и будет более системным, чем кафешки. Но для этого нужно время, и главное – не ломать эту политику и не отступать.

Евразийский союз

– Год назад мы с Вами обсуждали ЕАЭС: мы – Казахстан – придумали содружество, мы занимаем там какие-то свадебно-генеральские позиции, но совершенно не работали на этой площадке, как тот же батька Лукашенко, и не имели столько, сколько бы хотели. Сейчас в кризисе не только мир, но и сам ЕАЭС. Не настало ли время передоговариваться?

– Абсолютно согласен. В этом вопросе кризис нам очень сильно помог. Используя тему ЧП и форс-мажора, можно сильно ослабить позиции России на нашем рынке.

– А потом уже договариваться с той нижней точки?

– Да, сначала ужесточить, а потом у нашего министерства торговли появляется пространство для маневра: если хотите вот так, то сначала сделайте вот так. Коронавирус дал нам уникальную возможность передоговориться. И я не перестаю говорить, что Бог любит эту страну: к нам в любом апокалипсисе приходит глобальная помощь.

– Хотите сказать, что если мы будем рассматривать этот кризис как хорошую возможность для реального улучшения, то и наше восприятие кризиса изменится?

– Конечно, я это и хочу подчеркнуть: на самом деле ничего не остановилось, снимите карантин – и все вернется. И для населения, и для государства появилось больше возможностей. Появилась возможность консолидации общества: в кризис страна начала раздавать деньги. Как бы это ни ругали, но четыре миллиона людей не имеют морального права сказать: «А что вы для меня сделали?». Это серьезное изменение дискурса взаимоотношения власти и общества. Это денежная демонстрация другого (нового) государства. И это очень важно. Так что [наша экономика имеет] сплошной позитив от этого коронавируса.

– Хороший заголовок! И еще вопрос: ЕАЭС мы создавали для того, чтобы иметь самодостаточный рынок в плане производства и потребления, занятости населения. После или во время нынешнего кризиса мир разделится на панрегионы, о которых сейчас говорят: у США свой, у России свой, у Китая свой. Нам что делать, с кем вступать в союз?

– Зачем вступать? Мы же уже в союзе. Я однозначно считаю, что никакого пересмотра ЕАЭС уже не будет, более того, полагаю, что будет новый толчок в сторону дальнейшего развития ЕАЭС.

– Две минуты назад мы говорили о том, что нужно передоговариваться, закладывая более основательные кирпичи в здание ЕАЭС, чем в начале.

– Да, да, да. И я уверен, что будет прогресс и по Узбекистану [в части вступления в ЕАЭС]. По одной простой причине: мировые потоки капитала сократятся, и инвестиционный аппетит географически будет подталкивать узбеков либо к Китаю, либо к России. РФ перестанет быть изгоем – санкции просто окажутся никому не нужны, а культурно и исторически она ближе, чем Китай. Кроме того, узбеки будут смотреть на позицию России, когда мы с ней будем передоговариваться. Грубо говоря, если она нас будет беспардонно нагибать, пользуясь тем, что мы уже внутри, то узбеки будут сильно задумываться о целесообразности вступления. На самом деле перед Узбекистаном будет исполнен определенный танец. Если в этих переговорах Россия встанет в партнерскую и конструктивную позицию и услышит требования Казахстана, то вероятность вовлечения узбеков сильно возрастает.

– И опять нам шоколад?

– Главное – им воспользоваться. Я же говорю: «Бог любит эту страну!»

– Но как бы еще сделать, чтобы там, на самом верху, услышали, что мы от этого кризиса не умрем, а, наоборот, станем жить лучше?

– Там слышат. Парадигма меняется. Когда в 2015 году я писал, что нужно заморозить тарифы и раздавать деньги, реакция была невообразимая. У нас до сих пор минтруда не может свыкнуться с мыслью, что можно отдавать деньги. Но его потихоньку приучают. Изменения идут.

– Спасибо за добрую порцию оптимизма.

– Возможности есть, нам их предоставили, вся эта ситуация – это супервозможности для страны. Мяч на нашей стороне. Вопрос исполнения.

Олег И. Гусев

Между странами ЕАЭС во взаимной торговле до сих пор существует 61 препятствие

Устранение только одного препятствия в свободном передвижении товаров в рамках ЕАЭС снижает транзакционные издержки бизнеса на $100 млн, подсчитали эксперты.

17 Сентябрь 2020 08:09 2499

Вопрос по устранению препятствий на внутреннем рынке ЕАЭС актуален до сих пор для стран – партнеров по союзу, считает Акимжан Арупов, директор Института мировой экономики и международных отношений.

«Согласно данным специально созданного интернет-портала функционирования внутренних рынков ЕАЭС, во взаимной торговле сейчас существует 61 препятствие (14 барьеров, 13 изъятий и 34 ограничения). Препятствий по государствам примерно одинаковое количество на каждое: Армения – 43 препятствия, Беларусь – 45, Казахстан – 46, Кыргызстан – 42, Россия – 45», – сообщил г-н Арупов.

Он напомнил, что в июле 2020 года на заседании коллегии ЕЭК министр по внутренним рынкам, информатизации, информационно-коммуникационным технологиям ЕЭК Гегам Варданян сообщил, что за 2018-2019 годы устранили только шесть препятствий.

«А устранение только одного препятствия снижает транзакционные издержки бизнеса на сумму порядка $100 млн. И, учитывая тот факт, что общее количество препятствий превышает 60, нам есть еще, над чем работать», – подчеркнул эксперт

Акимжан Арупов напомнил, что Казахстан в определенный период демонстрировал слабость в переговорных процессах, но в последнее время ситуация меняется. На помощь в вопросе устранения препятствий должны прийти цифровые инициативы и проекты ЕАЭС. В работе сейчас три основных проекта. Это экосистема цифровых транспортных коридоров ЕАЭС, унифицированная система поиска «Работа без границ» и Евразийская сеть промышленной кооперации и трансфера технологий.

«Однако на приземленном уровне складывается впечатление, что все это в большей степени отражает интересы российской стороны. Скептики говорят, мол, нужно ли вкладывать деньги на отслеживание и цифровизацию движения товаров, допустим, алкогольной продукции казахстанского производства, если ей трудно попасть на российский рынок?» – отметил г-н Арупов.

Свободному передвижению товаров в рамках ЕАЭС должно помочь введение на законодательном уровне такого понятия, как «товар ЕАЭС».

«Есть вероятность, что производители товаров из Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и России будут добавлять к маркировке «Сделано в ЕАЭС». Идут споры об инфраструктуре, законодательной и нормативной базе, уровне ценообразования для такого рода товара», – сказал эксперт.

Кстати, в Европейском союзе маркировка Made in EU была предложена Европейской комиссией еще в 2003 году, но не была принята, так как Германия и Франция выступили против. Однако в ЕС существует обязательная маркировка для тех видов продукции, которые должны соответствовать не только уровню качества, но и безопасности. В обязательную маркировку Made in EU, дополняемую индивидуальными обозначениями, входят товары таких сфер, как машиностроение, детские товары и игрушки, лифты и другие приборы для перевозки людей и т. д.

Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Эксперты: «Бывшим постсоветским республикам нужны новые общие ценности»

Новое поколение граждан, живущих в бывших республиках Советского Союза, уже по-другому относится к общим ментальным ценностям своих родителей, считает Ирина Черных, профессор Казахстанско-Немецкого университета, сотрудник представительства Фонда им. Розы Люксембург в Центральной Азии.

15 Сентябрь 2020 08:36 2080

Фото: Серикжан Ковланбаев

По мнению эксперта, гуманитарное сотрудничество очень важно для сохранения связей между бывшими постсоветскими республиками, и в первую очередь для стран – партнеров по ЕАЭС.

«Гуманитарная составляющая – это основа для создания единого социального пространства для людей в рамках того же Евразийского экономического союза», – подчеркнула г-жа Черных. 

По ее мнению, сегодня осталась одна-единственная общая ценность – это победа в Великой Отечественной войне.

«Мы помним единое советское прошлое, но уже по-разному к нему относимся на уровне социумов стран – членов ЕАЭС. Даже незыблемость победы уже неоднозначно оценивается разными поколениями, живущими в странах ЕАЭС», – отметила собеседница.

Она привела в пример результаты исследований российского социолога Натальи Космарской, которые были проведены в Казахстане, Кыргызстане и России. Опрос студентов вузов трех стран на тему «Что для вас означает ВОВ, и как вы к ней относитесь?» показал, что молодежь испытывает прагматическое отношение к Великой Отечественной войне.

Результаты опроса таковы: не надо устраивать затратных помпезных мероприятий, война – это трагическое событие нашей истории, День Победы – это день памяти. Лучше отмечать его не помпезными и дорогостоящими мероприятиями, а в семьях, вспоминая погибших родственников и близких. Деньги, выделяемые на праздничные мероприятия, лучше потратить на оказание материальной помощи ветеранам войны.

«Нам важно создавать новые общие ценности сегодня», – считает г-жа Черных.

Ее мнение поддерживает Александр Губерт, старший преподаватель кафедры «Государственная и общественная политика и право», Алматы Менеджмент Университет (AlmaU).

«Рано или поздно уйдет поколение лидеров, которые создавали союз. Уйдет и наше поколение, которое поддерживает интеграцию ментально и культурно. Воспоминания умрут вместе с нами, а у нового поколения нет таких воспоминаний, оно ничем и никому не обязано, ни прошлому, ни каким-то другим связям. Уже сегодня необходимо думать о том, чтобы поддержка евразийского пространства, сотрудничества и интеграции продолжалась на гуманитарном уровне. Молодежи нужны новые стимулы», – резюмировал г-н Губерт.

Кульпаш Конырова


Подпишитесь на наш канал Telegram!