/img/tv1.svg
RU KZ
Умут Шаяхметова: «Существующие проблемы финансового сектора необходимо решать вместе»

Умут Шаяхметова: «Существующие проблемы финансового сектора необходимо решать вместе»

Предправления Halyk Bank – о закредитованности физлиц, заявленном проекте платежной системы и коммуникациях с новым регулятором.

15:32 27 Февраль 2020 8093

Умут Шаяхметова: «Существующие проблемы финансового сектора необходимо решать вместе»

Автор:

Елена Тумашова

Фото: Серикжан Ковланбаев

Банковский сектор страны ждет «день икс». 28 февраля Нацбанк и агентство РК по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) должны представить итоговые результаты второго этапа AQR. В конце прошлого года регулятор озвучил результаты первого этапа: дополнительный основной капитал, необходимый для покрытия рисков, был оценен в 3% от активов, или 450 млрд тенге, для 14 банков – участников оценки качества активов. БВУ получили рекомендации, на основе которых должны были разработать детальные планы мер и до 15 февраля согласовать их с регулятором.

Умут Болатхановна, почему результаты первого этапа AQR даются в целом по рынку, а не конкретно по банкам – кому потребуется докапитализация? И какие рекомендации Нацбанк дал Халыку?

– AQR нужен был рынку. В рамках своей компетенции в части, касающейся Халыка, могу сказать, что нам предоставили результаты AQR общего характера, в соответствии с ними для Halyk Bank никакой государственной помощи, никаких дополнительных денег не требуется. Подробности мы озвучивать не можем, поскольку у нас подписано отдельное соглашение с Нацбанком, запрещающее раскрывать какие-либо детали.

– Президент Касым-Жомарт Токаев говорил о том, что роль банковского сектора в экономике снижается, финансовая система больна. Это резкое заявление или адекватное и соответствует действительности?

– Это действительно так. На протяжении последнего десятилетия снижается доля банковского сектора в ВВП, не растет и уровень кредитования экономики. Если же посмотреть на кредитование реального сектора экономики, оценивая банковский сектор в целом, можно увидеть, что в последние два года совокупный портфель по МСБ и корпоративным клиентам даже снижается. Позитив сохраняется только за счет розничных кредитов. Снижение кредитования реального сектора экономики в последние несколько лет – это достаточно тревожный тренд.

Если в предыдущие годы, когда бизнес расширялся, производства модернизировались и на это требовались заемные средства, в стране работали различные государственные программы по поддержке бизнеса и предпринимательства, по которым средства осваивались очень быстро и заемщики просили дополнительные транши, просили увеличить размер новых, то в последние годы ситуация изменилась.

Так, к примеру, по государственной программе «Экономика простых вещей» на 600 млрд тенге, которая существует уже два года, средства до сих пор не освоены (по данным на 31 января, одобрено 993 проекта на сумму 236 млрд тенге, на рассмотрении в банках – 295 проектов на сумму 201 млрд тенге. – Ред.).

Деловая активность предпринимателей упала. Мы это видим на примере Halyk Bank, который является самым большим банком в Казахстане, кредитующим экономику. Да, у нас прирост кредитного портфеля МСБ, но он связан не столько с займами на новые проекты, сколько с рефинансированием заемщиков из других банков, которое происходит по разным причинам – из-за низкой ликвидности других банков либо более низких ставок, которые может предложить Халык. Новых проектов – на покупку оборудования, модернизацию и организацию новых производств, инвестиции в бизнес – очень мало.

И это притом, что в стране есть ликвидность, и ее на рынке более чем достаточно. Даже Нацбанк изымает лишнюю ликвидность через ноты. Проблема в том, кому ее дать, чтобы обеспечить возвратность этих средств. Нужны хорошие бизнес-кейсы.

И здесь важно понимать, что это проблема не только банковского сектора, но и экономики, качества самих заемщиков. Очень важно, чтобы создавалась та среда – деловая, инвестиционная, которая даст толчок к появлению и развитию новых предпринимательских проектов.

– Сейчас появился новый тренд: ИП стали кредитоваться как физлица. Им проще оформить потребительский, чем бизнес-кредит. Может быть, проблема с кредитованием бизнеса лежит в этой плоскости? Может быть, это вопрос «доставки» денег до заемщиков?

– Индивидуальные предприниматели, как правило, берут микрокредиты. Они, по большей части, не формируют статистику реального сектора экономики. Это больше прерогатива среднего и крупного бизнеса.

Раньше большую долю в портфеле Халыка – около 10% – занимало сельское хозяйство. Банки активно кредитовали этот сектор, но в последние пять лет кредиты фермерам практически не выдаются. В АПК были большие проблемы, и сейчас все основное кредитование там идет через государственные программы. То есть мы поддерживаем тех клиентов, которые имеют субсидии, господдержку, и это небольшое количество лучших хозяйств.

– Но в то же время считается, что кредитовать сельское хозяйство рискованно.

– Самый высокий риск в кредитном портфеле банков связан именно с сельским хозяйством. До последнего времени также было и со строительством, но сейчас в этой сфере ситуация более или менее стабилизировалась, спекулятивных сделок в большом количестве уже нет.

В сельском хозяйстве всегда есть риски низкой урожайности, влияния погодных условий и устаревших технологий. Большая проблема сегодня – недостаточная техническая оснащенность.

В 2005-2006 годах Халык активно финансировал приобретение сельскохозяйственной импортной техники. Фермерам было очень выгодно брать сельскохозяйственную технику в лизинг. Прошло уже более 10 лет, но эта техника до сих пор не обновляется и просто постепенно выходит из строя. А значит, у сельхозпроизводителей падает производительность, хозяйства не проводят модернизацию и автоматизацию. Как следствие, растут риски кредитования этого сектора экономики...

– На одном экспертном заседании недавно получилась интересная дискуссия о кредитовании физических лиц. Одно мнение: население Казахстана закредитовано. Другое – что кредиты берут не из-за бедности, а от того, что меняется банковская модель. ПКБ дает данные: 80% заемщиков по беззалоговым займам имеет задолженность всего 316 тыс. тенге. Где, на Ваш взгляд, истина?

– То, что уровень закредитованности населения растет – это факт. По статистике Первого кредитного бюро возникает много вопросов. Например, ПКБ дает общий портфель кредитов 20,2 трлн тенге (по банковскому сектору; еще 5,5 трлн тенге – по МФО, онлайн-кредиторам и прочим источникам. – Ред.), хотя мы видим на балансе 14,5 трлн тенге. Что бюро учитывает внутри своей цифры – проблемные кредиты, которые списаны за баланс? Но их считать не нужно, потому что они уже спровизованы и списаны.

В текущем портфеле из 14,5 трлн тенге, около 7 трлн тенге – это займы физлиц, около 6 трлн тенге из них – потребительские. И вот эта цифра – 6 трлн тенге – вызывает обеспокоенность, потому что она растет. За последние два года – примерно на 1 трлн тенге. Нужно понимать, что это необеспеченные займы на покупку товаров, в основном импортных, и оплату услуг.

Если соотнести с данными ЕНПФ о том, кто отчисляет, какова средняя зарплата, каков уровень накоплений, то возникает обеспокоенность.

Раньше средняя сумма задолженности составляла около 200 тыс. тенге, сейчас – свыше 300 тыс. тенге. Количество кредитов на одного заемщика тоже увеличивается: 1,1 займа было в начале прошлого года, 1,6 – сегодня.

Мне кажется, очень важно мониторить, регулировать эту ситуацию и превентивно закрывать риски, а не «разгребать» новый пузырь или проблему постфактум.

– Новые инструменты, такие как рассрочка, например, влияют на увеличение закредитованности?

– Разбивка внутри объема потребительских кредитов не дается, поэтому сложно сказать, сколько потребительских займов выдано через рассрочку. Но, думаю, пока этот инструмент сложно назвать решающим фактором закредитованности населения.

В целом, конечно, новые инструменты и новые сервисы оказывают определенное влияние на сам процесс кредитования. У заемщиков появляется возможность получить заем онлайн, легко и быстро, банкам становится легче принимать решение о кредитовании физического лица, потому что теперь есть больше баз данных, больше информации о потенциальном клиенте.

– Нацбанк совместно с АРРФР планирует до 1 июля предложить механизмы развития рыночной инфраструктуры хеджирования валютных рисков. Как ожидается, это способствует тому, что фининституты начнут перенаправлять валюту на своих балансах на кредитование экономики в тенге. Как думаете, подействует?

– То, что сегодня происходит, особенно в рамках валютного законодательства, это уже ужесточение. Нацбанк пытается сделать так, чтобы банки применяли как можно больше простых операций и инструментов. Более того – теперь каждый БВУ должен заранее указывать, какой объем валюты планируется к покупке у него завтра, тем самым ограничивая банки.

В связи с этим, мне кажется, что по некоторым решениям, мы делаем шаг назад, в сторону жесткого валютного регулирования. Это вызывает тревогу банковского сообщества. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

– По каким именно решениям шаг назад?

– Это касается, например, ситуации, когда банк, покупая валюту на бирже, обязан заранее сообщить предполагаемый объем покупки валюты и сделать предоплату. Раньше такого никогда не было для контрпартнеров с хорошими рейтингами и приемлемыми рисками. Также есть ужесточение по объемам покупаемой валюты. Кроме того, есть и ужесточение по обменным пунктам.

– Председатель Нацбанка Ерболат Досаев сказал, что до 1 октября будет разработана программа развития национальной платежной системы. Складывается впечатление, что пока никто, по крайней мере в экспертном сообществе, не понимает, что именно предлагается сделать.

– Попытки создать единый платежный центр, единую платежную систему, уже предпринимались, начиная, наверное, с 2010 года. И каждый раз, когда об этом заходила речь, банкиры собирались и аргументировали, почему это не целесообразно. Сегодня в Казахстане очень продвинутая и развитая платежная система, которая интегрирована в международную.

Поэтому, несколько тревожит то, что хотят принять очень большое инфраструктурное решение, которое может существенно повлиять на действующую платежную систему Казахстана, но при этом на сегодняшний день банковскому сектору не представили какой-либо документ, проект или концепцию, которые могут прояснить ситуацию.

Что это будет за система? Если что-то типа российской национальной платежной системы «Мир» или узбекской Uzcard, которые достаточно закрыты, а всех игроков обяжут работать только с этой системой, то это будет большим шагом назад. Это очень дорогостоящий проект, подразумевающий большие вложения на уровне страны и Нацбанка. Не очень рациональный с технологической и финансовой точек зрения.

Не знаю, стоит ли тратить большие ресурсы на создание того, что не будет давать большой добавочной стоимости и не принесет пользы.

– И к тому же это может потребовать определенных вложений от банков…

– Опять-таки я не знаю, как Нацбанк видит этот проект. В проекте единого платежного центра, который Нацбанк предлагал в 2010-2012 годах, были очень понятные риски. Банки лишались возможности быстро развиваться из-за привязки к одной платформе, единым технологическим правилам и инфраструктуре.

Сейчас, например, вы пользуетесь различными банковскими продуктами, получаете бонусы. А тот проект предполагал сильную зависимость банков от какого-то одного провайдера. Участники рынка вынуждены были бы ждать, когда Нацбанк разовьет платформу, и до тех пор оставались бы ограниченными в инструментах, которые могли предложить клиентам. Это тормозило бы работу по разным направлениям, новым продуктам и сервисам.

Возможно, в этот раз Нацбанк предложит что-то очень интересное. Будем ждать дополнительной информации. Пока же, повторюсь, мы еще ничего не видели.

– Нацбанк часто критикуют за плохие коммуникации с рынком. В этом плане АРРФР что-то меняет? И в целом есть ли ощущение, что появился новый регулятор и задал какое-то направление банкам?

– Возрождение АРРФР, осуществляющего основные контрольно-надзорные функции регулятора, полезно для финансового рынка. Прежде всего, потому что это способствует разрыву конфликта интересов внутри одного органа. И теперь Нацбанк и агентство могут не только осуществлять контроль и надзор, но и получат возможность сконцентроваться и на развитии рынка. Это очень важно. Думаю, новому регулятору, чтобы войти в колею, необходимо определенное время.

– Недавно депутат мажилиса Ирина Смирнова высказалась за то, что необходимо забирать у банков лицензии за ростовщичество…

– По факту банки – это не что иное, как зеркало всей экономики, отражение реформ и экономического развития страны. Мы принимаем вклады, добавляем свою маржу, обрабатываем ее, выдаем кредиты, берем на себя риски этих кредитов. Причем отмечу, кредиты направляются в том числе и на развитие экономики страны, финансирование малого и среднего предпринимательства, различных производств и проектов. Это наша основная деятельность, как ее ни назови – ростовщичество, финансирование, банковское дело.

Подобные темы постоянно муссируются. Мы это уже проходили. Предлагают даже идею создания госбанков. Ну, давайте будем реалистами. У нас, к примеру, есть Банк развития Казахстана, его задача – развивать инфраструктуру, вкладывать в нее средства. Давайте посмотрим на портфель этого института. Сколько в нем инфраструктурных проектов? Финансирует ли он сегодня сельское хозяйство, те же проекты LRT и БАКАД, строительство развязок? Нет.

Возможно, нужно пересмотреть мандат некоторых институтов развития, но обвинять коммерческие банки во всех смертных грехах, я считаю, это ограниченная точка зрения.

– Депутат говорила о том, что изначально банки считают залоги как более дорогие, дороже выдаваемого кредита, а потом – как более дешевые, и в результате заемщик остается ни с чем.

– Надо смотреть, когда происходила оценка залогового имущества. Те залоги, которые оценивались в 2007 году, действительно, сегодня стоят в три раза меньше. Но в то время и ситуация была другой: стоимость квадратного метра доходила до 5 тыс. долларов. И ипотека выдавалась под такую стоимость.

Мы, как банк, прежде всего, заинтересованы в возврате кредита, поэтому всегда предлагаем клиентам самостоятельно реализовывать залоги. Пусть находят покупателя, который заплатит хорошую цену, клиент закроет свой проблемный кредит и еще у него останутся деньги. Но люди этого делать не могут, поскольку цены на рынке недвижимости упали. Поэтому банк вынужден реализовать залог по той цене, по которой когда-то этот залог был оценен.

Проблемных вопросов достаточно много. И все они нуждаются в комплексном решении. Поэтому, мне кажется, необходимо всем вместе – банкам, экономическому блоку правительства, Нацбанку, АРРФР, всевозможным ассоциациям, бизнесу – рассмотреть общие проблемы, которые сегодня в стране накопились, и подумать над тем, как их преодолеть.

Елена Тумашова

Народный банк опроверг сделку о продаже Сбербанку

АО «Народный банк Казахстана» сделало официальное заявление.

19 Июнь 2020 17:05 12581

Фото: Максим Морозов

АО «Народный банк Казахстана» официально заявляет, что информация, распространяемая в некоторых СМИ, о якобы переговорах банка со стратегическим партнером по продаже акций не соответствует действительности.

Распространение заведомо ложной информации преследуется в соответствии с действующим законодательством.

В этой связи, учитывая характер вышедшего материала, банк в соответствии с действующим законодательством Республики Казахстан оставляет за собой право обратиться в судебные и правоохранительные органы для защиты своих законных прав.

Банк, располагая достаточными резервами, обладая наилучшими рейтингами финансовой устойчивости среди казахстанских БВУ без иностранного участия, уверенно преодолевая все вызовы и подтвердив свою позицию лидера финансовой системы Казахстана, продолжает свою деятельность согласно заданной стратегии технологичного развития.


Подпишитесь на наш канал Telegram!

Умут Шаяхметова – о коронакризисе в банковском секторе

Эксклюзивное интервью главы Народного банка Казахстана.

12 Июнь 2020 10:35 10743

Председатель правления Halyk Bank Умут Шаяхметова рассказала inbusiness.kz о том, как она видит происходящие процессы, готова ли банковская система к повторению опыта в случае второй волны коронавируса и изменится ли потребление банковских продуктов под влиянием новых трендов потребления.

Умут Болатхановна, расскажите, пожалуйста, как банковский сектор Казахстана переживает коронакризис?

Существующий кризис возник не из банковского, финансового или нефтяного секторов, как это было раньше, он возник по причине пандемии COVID-19, от коронавируса, и этого как раз никто не ожидал. Негативным фактором стало не падение курса тенге, снижение ликвидности или повышение ставок, а падение спроса. Люди оказались изолированными в условиях локдауна, компании были вынуждены приостановить свою деятельность. Мы увидели, что кризис проявился в таких отраслях, как сфера услуг, торговля, ритейл, производство и других.

Если говорить о том, как банковский сектор Казахстана переживает коронакризис, то мое мнение – сегодня мы намного сильнее в целом, чем в 2008-2009 или 2014-2015 годах, когда у БВУ были большие проблемы с ликвидностью, капиталом, падением тенге. Подготовленность и состояние банковского сектора на момент начала пандемии, конечно, намного лучше, чем в предыдущие годы: в декабре мы прошли AQR, и регулятор хорошо видит положение дел в секторе, для некоторых участников повышены регуляторные требования к уровню капитала, поэтому сектор чувствует себя намного увереннее.

В то же время я могу предположить, что если кризис в отраслях экономики и вызванное им падение спроса и продаж окажется затяжным, то, вероятно, могут обостриться проблемы у заемщиков. Соответственно, вероятен риск возникновения банковского кризиса, который будет обусловлен состоянием кредитного портфеля, причем прежде всего портфеля физических лиц. Если они потеряют доходы или работу, это отразится на их возможности обслуживать займы. Это также касается микро- и малого бизнеса.

Вероятно, меньше пострадают юридические лица: если после окончания карантина произойдет быстрое восстановление, то, я думаю, отрасли восстановятся в умеренном темпе. Банки будут готовы сделать реструктуризацию займов, предоставить отсрочку и в целом правильно подойти к оздоровлению тех или иных компаний. Мое мнение – по юридическим лицам и даже по МСБ банки точно найдут варианты решения проблем, поддержат своих заемщиков.

Необходимо также учитывать, что малому и среднему бизнесу со стороны государства оказана большая поддержка – и по дополнительной ликвидности, и по снижению ставок кредитования, обеспечены прямые субсидии для многих отраслей.

Думаю, что экономика не пострадает в случае быстрого восстановления, хотя на таких отраслях, как фитнес, кино или туризм, кризис все же отразится сильнее, и здесь восстановление будет идти дольше и болезненнее.

Не исключено, что не все пройдут этот кризис: не бывает так, что из кризиса все выходят оздоровленными и нет проблем. Наверное, какие-то компании закроются, а какие-то будут ужиматься, перестраиваться, сокращать расходы, становиться более эффективными, оптимизироваться.

Вы сказали, что банки с готовностью реструктуризируют кредиты и помогают заемщикам. Какие-то сценарии на случай негативного развития ситуации прорабатываются?

По физическим лицам уже принято решение – дать отсрочку на три месяца по платежам в случае обращения заемщика. Это решение регулятора принято на законодательном уровне, поэтому банки сразу давали отсрочку на три месяца при обращении заемщиков. Подчеркну, что отсрочка не означает прощение процентов за этот период, а происходит перенос платежа, проценты в этот период начисляются.

В Halyk мы столкнулись с ситуацией, когда многие клиенты-физлица отказывались от отсрочек, по их словам, они не так сильно пострадали от введения режима ЧП. Были случаи, когда клиенты просто просили перенести платежи лишь на один месяц, а другие запрашивали пролонгацию отсрочки на два месяца.

По юридическим лицам такой обязательной нормы не было, но при этом БВУ массово давали отсрочку по платежам для тех компаний, которые пострадали, у которых наблюдался «шатдаун».

Хотела бы отметить, что часть отраслей даже выиграла от кризиса. Например, торговля продуктами питания, там произошел значительный рост по объему оборота и продаж. У фармацевтических компаний, а также у компаний, работающих в сфере транспортировки и логистики, мы зафиксировали рост и даже потребности в кредитовании в этот период.

За счет поддержки государства и госпрограмм с точки зрения финансирования не пострадало сельское хозяйство – самое главное, аграрии провели посевные работы.

В то же время были случаи, когда некоторые малые и средние предприятия захотели закрыть свои точки продаж на городских рынках, переехать в село и попытаться заниматься сельским хозяйством.

Сколько заемщиков Halyk Bank воспользовались возможностью отсрочки и ожидали ли Вы, что будет больше?

По физлицам цифра невысокая – около 130 тыс. человек, это около 16% от портфеля в 1,055 трлн тенге (по состоянию на 01 мая 2020 г. – Ред.). Мы думали, запросов будет больше, и, как я уже говорила, даже те, кто запросил отсрочку в начале, позже выразили готовность гасить займы.

Хочется отметить, что у Halyk клиентская база всегда была особенная. Мы работаем с зарплатными проектами (физлица получают зарплату через карточки Halyk Bank. – Ред.), и, конечно, это более стабильная часть клиентов, получающая хоть какие-то выплаты, может быть, усеченные зарплаты (в период ЧП и карантина. – Ред.).

В целом больших проблем мы здесь пока не видим и текущая ситуация, по моему мнению, достаточно умеренная.

И экономисты, и медицинские специалисты ожидают вторую волну коронавируса этой осенью. Готова ли банковская система к этому?

Я уверена в том, что ко второй волне коронакризиса и компании, и люди, и банки, и государство должны подойти более ответственно, и все будут более подготовленными. В середине марта мы видели, что вирус бушует в мире, по новостям показывали, как закрывают границы стран, подсчитывались многомилионные убытки, и мы не ожидали, что вирус придет в Казахстан и нам придется закрываться так же, как и Италии, Испании и другим странам мира. Нам всем казалось, что нас это не коснется.

Тем не менее, когда ситуация перекинулась на Казахстан, надо отдать должное, очень быстро сгруппировались все: и государство, и правительство, и министерства, и финансовый регулятор, и акиматы, и различные службы. Были внесены изменения в законодательство, приняты решения по поддержке, по финансированию, нам пришлось очень тесно работать с госорганами в этот период, например, отрабатывать с акиматами пропуски для сотрудников.

Плюс за этот период мы смогли более активно нарастить наши онлайн-сервисы, как для физических, так и для юридических лиц. Хотя подготовка к наращиванию онлайн-сервисов шла весь прошлый год, и мы говорили о больших проектах в Halyk, во время коронакризиса банк быстро мобилизовался, в сжатые сроки были реализованы основополагающие на тот момент онлайн-сервисы, эффективность работы очень сильно возросла.

Думаю, что каждый из нас уже предполагает вероятность наступления второй волны и прорабатывает алгоритмы, протоколы действий, и ко второй волне мы придем более подготовленными. Со своей стороны, мы готовимся заранее, предполагаем разные сценарии развития событий, начиная с элементарных вещей: заранее закупаем маски, защитные костюмы для нашего персонала, везде установили санитайзеры, расчертили зоны безопасности для клиентов.

Если говорить об экономике и бизнесе, то, думаю, сейчас многие в первую очередь перестраивают свои онлайн-продажи. Если это производство, то там заранее продумывают, как организовать работу бригад, как изолировать ключевых сотрудников. Компании смотрят, как сохранить непрерывность деятельности в случае локдауна, как обеспечить спрос и продажи онлайн. Логистические предприятия и компании по доставке думают о том, как в случае необходимости быстро увеличить численность персонала.

Ведь было так, что сотрудники, которые живут в области, не могли во время карантина въехать в город, в связи с этим в Алматы многие компании лишились определенной части своего штата. В Halyk, например, более 100 сотрудников колл-центра проживают за городом, и, когда оказалось, что они не смогут въехать, мы сняли для них гостиницу, поселили их туда, и они полтора месяца жили в городе, в полностью закрытой гостинице. Мы обеспечивали людей едой, средствами санитарной защиты, отвозили в офис и обратно.

За это время мы отработали многие моменты, и в случае второй волны мы будем знать, как действовать, кто получит автоматический дистанционный доступ в систему, у кого какая роль, нам будет намного проще и легче.

Хватит ли у банков запаса прочности в случае повторения такой ситуации?

Думаю, у банков ситуация разная. Есть БВУ, у которых очень сильный уровень капитализации и избыточная ликвидность, им точно ничего не грозит. Есть банки, у которых имеются сложности по капиталу и по достаточной ликвидности, для них ситуация, возможно, будет сложнее.

Тем не менее, мы видим, что и Нацбанк, и АРРФР всегда готовы оказать поддержку по ликвидности, Нацбанк расширил инструменты для ее предоставления. Думаю, в случае необходимости будут приняты все меры для укрепления сектора.

Сейчас у Halyk уровень ликвидности около 50%, и уровень капитализации у нас самый высокий по рынку, свыше 20%, поэтому нам как банку достаточно комфортно.

Меры по ликвидности Вы имеете в виду расширение процентного коридора базовой ставки до +/-2 п.п.?

В том числе. Нацбанк же не только расширил процентный коридор, но и поднял ставку с 9,25% до 12%. Это было сделано для удержания курса тенге (10 марта, когда доллар стал дорожать в обменниках до уровня 395-398 при официальном курсе 382,05 тенге за доллар. – Ред.).

Думаю, Нацбанк после предпринятых шагов увидел, что риски не возникают, и снизил базовую ставку до уровня 9,5% (3 апреля, при официальном курсе 447,6 тенге за доллар. – Ред.), единственное, расширил коридор по предоставлению ликвидности (с +/– 1,5 п.п., установленных 10 марта, до +/– 2 п.п. – Ред.), но эта мера была принята только в целях снижения давления на курс.

То, что происходило с курсом тенге с начала марта и длилось довольно долгое время, отразилось на банках? Почувствовали ли банки доллар за 440-445?

Конечно, банки очень чувствительно отнеслись к курсу, думаю, у всех БВУ произошла валютная переоценка, в зависимости от структуры их баланса.

И все же это не первая девальвация, которую мы переживаем. Наверное, самой болезненной, неожиданной и тяжелой для нас была девальвация 2009 года (официальный курс со 122,32 тенге за доллар 4 февраля 2009 года вырос до 143,98 на следующий день и затем дошел до уровня 150+. – Ред.). Тогда у банков были большие объемы внешней задолженности в долларах и также большие портфели, особенно ипотечные, в долларах. И когда вдруг долларовая задолженность резко выросла в пересчете в тенге, фининституты не смогли обслуживать ее, потому что получали денежные потоки в большей степени в тенге. Тот кризис был очень тяжелый, долларовые активы тогда тоже перестали обслуживаться, ипотечные займы люди просто перестали выплачивать.

В 2014-2015 годах мы также пережили девальвации, тем не менее, в целом, тенге потихоньку, может быть, без шоков, но обесценивается. Банки держат свои валютные позиции нейтральными, нет большого объема внешних долгов в долларах или евро, поэтому сейчас БВУ намного проще и комфортнее проживают изменение курса.

В качестве антикризисных мер государство предложило программу льготного кредитования Нацбанка на пополнение оборотных средств. Какую сумму выделили Halyk Bank по этой программе?

По программе льготного кредитования из выделенных 600 млрд тенге нам предоставили 180 млрд, но говорили, что если мы быстро освоим и спрос окажется больше, то сумму могут пересмотреть. То есть тем банкам, которые будут активно осваивать, дадут дополнительные средства, тем, кто будет осваивать пассивно – урежут. Доля Halyk Bank в программе Нацбанка самая большая, составляет 30%, в первые дни составляла 70%, и мы первый банк, который очень активно и в больших объемах начал осваивать эти средства.

То есть эта программа пользуется популярностью?

Да, программа льготного кредитования была положительно воспринята клиентами, на сегодня многие активно ею пользуются. В целом кредитуются компании из разных отраслей, но в первую очередь это торговля, строительство, транспорт, логистика.

Президент поручил пересмотреть подходы к расчету ставки вознаграждения по займам в зависимости от типа заемщика и типа продукта. Означает ли это, что регулятор выработает единые для всех участников рынка требования по ставкам?

Мы как банк пока не получали детальной информации в рамках этого поручения. Были первичные обсуждения, где говорилось о том, что для потребительских беззалоговых займов эффективная ставка должна быть выше, для залоговых займов, к примеру, ипотеки или автокредита, ставка должна быть ниже, но пока конкретики по этому вопросу нет.

У рынка есть предположения, как это может быть реализовано?

По факту принцип дифференциации ставок, в зависимости от продукта, и так применяется. Некоторые банки или ломбарды, например, выдают беззалоговые потребительские займы по годовой эффективной ставке 56%, 40%, по ипотечным займам ставки в среднем 12%, по госпрограммам – и того ниже. Обеспеченные займы несут меньше риска для банков, и банки изначально закладывают в ставку меньше факторов риска. По необеспеченным займам, наоборот, механизм уже и так работает, он сложился рыночно.

С этой точки зрения я не ожидаю больших изменений: вопрос только в высшей границе коридора – будет ли снижаться уровень максимальной ГЭСВ или нет.

То есть базу потенциальных заемщиков это не сузит?

Нет, я не думаю, что предлагаемые нововведения повлияют на сужение базы заемщиков, просто та практика, которая на рынке уже давно работает, будет каким-то образом формализована.

Президент также поручил АРРФР рассмотреть возможность реабилитации заемщиков, имеющих проблемные займы. Подтолкнет ли это к скорейшему внедрению института банкротства физических лиц?

Пока не знаю, мы еще не видели каких-то проектов изменений в действующее законодательство.

Halyk Finance дает данные, что по итогам апреля уровень NPL 90+ в секторе вырос с 8,9% до 9,4%. По неработающим займам сейчас нужна помощь регулятора или банки сами справляются?

Могу сказать, что мы как Halyk Bank справляемся. Ситуация очень понятная: если компания на грани выживания, нужно просто корректировать график платежей и давать отсрочку. Банки, думаю, очень четко это видят и идут на такие меры, если клиент банкрот и нет никакой возможности восстановить его платежеспособность, то каждый БВУ принимает решение в зависимости от своей кредитной политики, от того, есть ли залоги, какова их ликвидность и прочее.

Были ли из-за коронакризиса перетоки депозитов из тенговых в валютные?

Да, мы наблюдали незначительные перетоки, тем не менее, стоит отметить, что общий уровень долларизации депозитов в секторе повысился. Клиенты пытались «перевернуться», но в то же время те, кто «перевернулся» на высоком курсе, когда доллар стоил 440-445, в итоге потеряли, поскольку сегодня курс 412-413 тенге за доллар (на момент проведения интервью в конце мая. – Ред.).

Ожидаете обратного движения?

Возможно, ситуация изменится, потому что ставки в тенге сегодня очень интересные. В первые дни после объявления чрезвычайного положения КФГД повысил максимальную рекомендуемую ставку до 14% в тенге. В частности, по сберегательным депозитам со сроками три и шесть месяцев, рекомендуемая ставка составила 14%, по другим категориям и срокам ставки были чуть ниже и даже больше. В связи с этим часть клиентов открывала депозиты по такой высокой ставке.

Единственный вопрос – возможность накоплений. Думаю, у людей в этот период будет меньше возможностей для сбережения, потому что доходы не выросли и не вырастут, наоборот, идет их падение. Некоторые компании все равно перестраивают свой бизнес, сокращают операционные расходы: те, кто перестраивает бизнес на онлайн, сокращают персонал; те, кто не могут перейти в онлайн, поскольку необходимо присутствие человека на рабочем месте, сокращают зарплаты, бонусы и т.д. Понятно, что когда продажи падают, платить людям зарплаты не из чего, а кредиты все равно есть.

То есть общая платежеспособность населения однозначно упала и, наверное, еще какой-то период будет падать, что приведет к снижению возможности сохранения и сбережения. Поэтому, думаю, депозитная база физических лиц в системе не будет прирастать в ближайшее время.

Государство объявило о создании «Отбасы банка», ранее говорилось о едином операторе жилищных программ. Не становится ли ипотека исключительно государственным продуктом, есть ли место банкам на этом рынке?

Я считаю, что лучше иметь частный рынок любых услуг, чем государственный. У государственного банка, исходя из его сути, может быть другая роль, другая нагрузка. Как правило, это институты развития – и такая практика существует во всем мире, к примеру, у нас в Казахстане тоже есть банк развития.

Я видела, для ЖССБК хотят расширить функционал, функция распределения жилья, которое строят акиматы, переходит в «Отбасы банк». С этой точки зрения, наверное, ничего особо не поменяется, как все было в руках государства, так и останется.

Если будет дополнительно расширяться коммерческая деятельность нового института, тогда, я считаю, это нецелесообразно. Ведь уже есть частный сектор – коммерческие банки, – и их много, соответственно, у клиентов сегодня есть большой выбор.

Пострадала ли ипотека из-за коронакризиса?

Сложно сказать однозначно. С точки зрения цен на недвижимость пока не вижу большого эффекта, то есть падения нет. Более того, в какой-то период мы даже видели всплеск роста продаж. Может быть, люди пытались вложить свои деньги и зафиксировать как инвестицию через недвижимость. В тот момент строительные компании не поднимали цены, но, понятно, любое новое строительство с учетом падения курса тенге все равно будет дороже, потому что импортная составляющая в строительстве большая. Мы увидели рост продаж у застройщиков, которые кредитуются в нашем банке.

С точки зрения самой ипотеки мы не меняем наших требований – это платежеспособность клиента и стабильный доход. Платежеспособность, как я говорила, все равно будет падать, и вот тут важно понимать, возобновится рост или нет, это сложно оценить. Думаю, в целом таких людей, у кого докризисный доход сохранится, будет меньше.

Многие компании могут перейти на удаленную работу в ближайшем будущем. Как это отразится на рынке коммерческой недвижимости, ощутят ли банки негативный эффект от этого?

Да, думаю, не сразу, но однозначно – в среднесрочном и долгосрочном периоде. Потому что банки – это те компании, которые, в первую очередь, переводят свои услуги в онлайн, все больше сокращая физический контакт с клиентами. Мы увидели такую тенденцию: люди, которые скептически относились к мобильным приложениям и предпочитали приходить в отделение, стали пользоваться мобильными приложениями. Может быть, еще рано говорить – привыкли, но уже – научились, и, думаю, привычку работать в онлайне теперь сохранят.

Мое ожидание, что физические точки продаж, например, у банков будут сокращаться, головные офисы с учетом вывода людей на дистанционную работу также будут сокращать требования к офисным помещениям. Поэтому, да, по коммерческой недвижимости в среднесрочном периоде не исключен кризис.

На стоимости залогов это может отразиться?

Это может дать эффект на залоговое покрытие в зависимости от объема залогов и того, по какой цене они были приняты. Если банки берут недвижимость в залог по высоким ценам, то однозначно такая ситуация снизит их залоговое покрытие. Если банки были консервативными и изначально брали, допустим, коэффициент залога 50% от рыночной стоимости, то тогда, наверное, такого эффекта не будет.

Сейчас говорят: потребление не будет прежним. Коснется ли это банковских продуктов?

Думаю, нет. У нас продукты очень простые, стандартные – депозит, кредит, платеж, если совсем упрощать. Думаю, люди будут продолжать сохранять свои средства на депозитах, брать кредиты в банках, делать платежи, но вопрос – через какой именно сервис. Вот это точно будет сильно меняться и как я уже сказала выше, потребление все больше и больше будет переходить в онлайн.

Плюс, я думаю, банки будут предлагать дополнительные продукты в своих мобильных приложениях. Вы видите, и маркетплейс-предложения есть на рынке, и большие экосистемы выстраиваются. Halyk, например, уже предлагает в мобильном приложении продукты наших страховых компаний.

Банки, думаю, будут расширять свою продуктовую линейку и сужения точно не будет.

Елена Тумашова