/img/tv1.svg
RU KZ
DOW J 26 617,65 РТС 1 386,20
Hang Seng 26 826,59 FTSE 100 6 796,29
KASE 2 302,72 Brent 51,65
«Не хотим, чтобы считали, будто микрофинансовые организации перегружают граждан кредитами»

«Не хотим, чтобы считали, будто микрофинансовые организации перегружают граждан кредитами»

Inbusiness.kz поговорил с главой Ассоциации микрофинансовых организаций о том, что происходит в секторе и какие перемены его ждут.

23 Август 2019 09:48 8936

«Не хотим, чтобы считали, будто микрофинансовые организации перегружают граждан кредитами»

Автор:

Елена Тумашова

Новости

Сегодня
23:11

Власти Алматы не знают, как поступить с отходами ТЭЦ-2

Сегодня
22:59

Штрафы, выставленные комплексами «Сергек» автоперевозчикам, признали незаконными

Сегодня
22:31

Субсидии - тема, на которой МСХ «обжигается» каждый год. Кому при новом министре жить хорошо?

Сегодня
22:27

В Нур-Султане состоялся iv форум предпринимателей по вопросам противодействия коррупции

Сегодня
22:18

75% запасов полезных ископаемых для химической отрасли в Жамбылской области - Бердибек Сапарбаев

Сегодня
19:57

Ежедневный обзор Казахстанской фондовой биржи

Сегодня
19:44

Президент Казахстана принял верительные грамоты послов Болгарии и Саудовской Аравии

Сегодня
19:28

В Нур-Султане можно из дома записать ребенка на обследование ПМПК

Сегодня
19:12

Пенсионные накопления вкладчиков ЕНПФ на 1 февраля составили 10,9 трлн тенге

Сегодня
18:56

Страны Европы усиливают меры по сдерживанию коронавируса

Все новости

Микрофинансовый рынок ждут перемены. С 2020 года статус МФО получат онлайн-кредиторы – компании, которые выдают «займы до зарплаты». Есть ли в этом риски для потребителей? Inbusiness.kz поговорил об этом с директором Ассоциации микрофинансовых организаций (АМФОК) Ерболом Омархановым. И также узнал, почему МФО «не подбирают клиентов за банками», чем скоринг в этом секторе отличается от оценки платежеспособности в банках и других кредитных организациях и как введение коэффициента общей долговой нагрузки для заемщиков, который сейчас разрабатывается, может отразиться на МФО.

– Ербол, в сентябре Нацбанк предложит к обсуждению в Парламенте законодательные поправки, которые должны запретить начисление комиссий и неустоек на займы NPL 90+. Насколько проблема просрочки актуальна для МФО?

– По данным Нацбанка, по итогам 2018 года просроченные займы свыше 90 дней в микрофинансовом секторе составляют 3,5%. Это очень хороший показатель, даже по сравнению с банками. И говорит о том, что микрофинансовые организации очень ответственно подходят к кредитованию граждан: не перегружают их кредитами и следят за их долговой нагрузкой.

Более того, по данным Первого кредитного бюро, в общем кредитном портфеле, куда входят и банки, и онлайн-кредиторы, и кредитные учреждения, доля МФО составляет 2,6%. То есть мы никак не влияем на закредитованность населения.

– Государство приняло ряд мер по ограничению долговой нагрузки граждан. Как они повлияют на рынок микрокредитования в Казахстане?

– В июле этого года Президент Касым-Жомарт Токаев подписал закон, согласно которому для микрофинансовых организаций установлен запрет на взимание комиссий и иных платежей, связанных с выдачей и обслуживанием микрокредита.

Кроме того, Национальный банк рассматривает возможность запрета взимания МФО пени и штрафов по микрокредитам, не связанным с предпринимательской деятельностью, а также установления ограничения для МФО на требование вознаграждения, штрафов и пени по микрокредитам, обеспеченным жильем.

Наш сектор к этому относится спокойно, мы солидарны с государством в этом вопросе и считаем, что эти ограничения своевременны и оправданы непростой ситуацией на кредитном рынке.

– В обновленный Закон «О микрофинансовой деятельности» включили онлайн-кредиторов…

– Да, этот закон включил в периметр правового регулирования МФО, кредитные товарищества, ломбарды, онлайн-компании, предоставляющие займы. Все будут регулироваться теперь единым профильным законом, который вступит в силу 1 января 2020 года.

– Получается, микрофинансовые организации, онлайн-кредиторы и ломбарды будут подчиняться единым правилам? Бизнес-модели ведь у всех разные…

– В законе учитывается их специфика. Закон будет единым, но он предполагает регулирование, исходя из особенностей деятельности каждого субъекта.

– В чем сейчас отличия между МФО и онлайн-кредиторами по суммам займов и подходам к выбору клиентов?

– Что такое онлайн-кредитор? По сути, это средство дистанционного обслуживания заемщиков. У нас и микрофинансовые организации есть, которые дистанционно предоставляют услуги.

Но если говорить конкретно о компаниях, которые выдают небольшие займы на небольшие сроки, так называемые займы до зарплаты, то это финтех-компании. На сегодняшний день они не имеют статуса МФО, этим и отличаются от микрофинансовых организаций, которые регулируются Нацбанком, соблюдают установленные пруденциальные нормативы, и их заемщики обеспечены защитой уполномоченного органа в случае нарушения прав, установленных в договоре.

И самое главное – МФО предоставляют займы на предпринимательские цели, на 85% общий портфель состоит из таких займов. У нас нет цели кредитовать население на покупку гаджетов и бытовой техники. Мы преследуем социально ориентированную цель, наша деятельность направлена на развитие предпринимательства, борьбу с бедностью, на оказание финансовой поддержки малоимущим. 66% заемщиков МФО проживают в сельской местности, а там даже нет качественного Интернета, чтобы они могли стать заемщиками онлайн-финтех-компаний.

Поэтому для нас, хотя в наших рядах есть компании, которые представляют онлайн-кредиты, цель – живое общение с клиентами, чтобы почувствовать их настроения, чтобы обучать их финансовой грамотности и навыкам ведения бизнеса.

МФО представлены в отдаленных уголках Казахстана, где банки работают минимально. Категория заемщиков, проживающих там, БВУ неинтересна, потому что у этих заемщиков нет залогового имущества, движения по банковским счетам. Это обычные сельские жители, которые в основном имеют свои мелкие подворья, несколько голов скота, используют его для получения дополнительного дохода.

Еще раз повторюсь: мы не ориентированы на потребительское кредитование.

– Чем отличается скоринг у вас и у банков?

– Не могу говорить обо всех банках, потому что у каждого банка и вообще у каждой кредитной организации свои методы оценки платежеспособности клиентов.

Но я могу сказать, что отличия микрофинансовых организаций в том, что оценку платежеспособности клиента и анализ осуществляет лично кредитный работник МФО. То есть это делается не дистанционно. Кредитные менеджеры ходят по дворам, торговым точкам, смотрят, оценивают платежеспособность. Такие скоринговые модели показывают эффективность: как я уже говорил, NPL 90+ составляет по сектору всего 3,5%.

– Получается, в МФО скоринг в основном неавтоматизированный?

– Есть вещи, которые можно автоматизировать. Но главная особенность микрофинансовых организаций в том, что присутствие кредитного эксперта при оценке платежеспособности клиента дает определенные результаты.

Кроме того, после предоставления микрокредита мы обучаем заемщиков. Например, по итогам прошлого года обучение финансовой грамотности прошли более 150 тыс. граждан и 7 тыс. предпринимателей. Наши заемщики на 60% – это женщины, работающие в сфере МСБ.

– У онлайн-кредиторов будет отдельная ассоциация или вы примете всех в свои ряды?

– Сейчас у онлайн-кредиторов есть своя ассоциация, объединяющая финтех-компании. Мы еще серьезно не задумывались над этим вопросом – будет ли объединение наших ассоциаций, например.

Онлайн-кредиторы тоже будут проходить учетную регистрацию как микрофинансовые организации, хотя закон предусматривает некоторые отличия для них – по сумме и срокам займов. Полагаем, что и по пруденциальному регулированию тоже будут какие-то особенности для них.

В целом это будет сегмент рынка микрокредитования, который будет ориентирован на небольшие займы, выдаваемые на небольшие сроки.

Основное отличие, и это главное законодательное изменение для нас, заключается в том, что для МФО увеличили предельную сумму микрокредита – с 8 тыс. до 20 тыс. МРП, это чуть больше 50 млн тенге на сегодняшний день. В этом основная особенность.

– Могут возникать из-за этого риски? Потребители ведь не будут знать, в чем нюансы регулирования МФО и онлайн-кредиторов, для них все будут просто МФО.

– У заемщиков будет выбор: или брать кредиты на потребительские цели на небольшой срок у онлайн-кредиторов, или обращаться в МФО, которые предоставляют суммы побольше и на предпринимательские цели.

В чем смысл этого закона? В том, чтобы подвести под общее регулирование небанковские кредитные организации. Сейчас есть банки, МФО и компании, которые не регулируются Нацбанком, а значит, их клиенты не обеспечены защитой уполномоченного органа.

По логике закона все небанковские кредитные организации встанут под «зонтик» МФО, соответственно, заемщик, независимо от того, это клиент финтех-компании, или микрофинансовой организации, или ломбарда, будет находиться под защитой уполномоченного органа. То есть сможет обратиться с жалобой в Нацбанк. Минимизируются риски.

– Все игроки будут под общим названием – «микрофинансовая организация»?

– Нет, это название станет общим только для действующих МФО и онлайн-финтех-компаний, они будут обладать статусом МФО. А кредитные товарищества и ломбарды сохранят свои названия и свои статусы – кредитных товариществ и ломбардов, просто их деятельность будет называться микрофинансовой.

Закон предоставил МФО дополнительные возможности – увеличил сумму микрокредита, дал возможность быть участником организованного рынка ценных бумаг, выпускать акции и облигации.

– Готов ли уже кто-то из микрофинансовых организаций выпускать акции?

– Потребность такая существует, и в основном у крупных игроков. Думаем, что, используя эту возможность, МФО внесут вклад в развитие фондового рынка.

– Полагаете, фондовый рынок оживится с приходом микрофинансовых организаций на него?

– Не думаю, что фондовый рынок оживится только из-за МФО. Но в любом случае, чем больше будет участников легализовано и включено в рынок ценных бумаг, тем полезнее это будет для финансовой системы в целом.

– Получается, с онлайн-кредиторами МФО никак конкурировать не будут?

– Доли рынка у нас разные, мы друг с другом не конкурируем. У них займы до зарплаты, это небольшие суммы на небольшие сроки, МФО никогда не делали упор на этот сегмент клиентов, у нас другая ниша, так что мы друг другу не мешаем. Так же, как не считаем себя конкурентами банков.

Повторюсь, мы в основном работаем в сельских регионах, там финтех-компании не представлены, Интернета нет, банки тоже там особо не работают, а если и открывают отделения, то те клиенты, с которыми работаем мы, не проходят по их требованиям.

Но эти люди – сельские жители – все равно нуждаются в финансовой поддержке. В сельских регионах проживает очень много людей, которые хотят улучшить свое благосостояние. Единственный источник получения денег взаймы для развития подворья или небольшого бизнеса для них – это МФО.

– То есть вот это мнение, что в МФО идут те, кому банки отказывают, присутствует на рынке?

– Не то что те, кому банки отказывают. Мы в любом случае тоже ориентируемся на кредитную историю. МФО по закону являются обязательными поставщиками информации в Государственное кредитное бюро, кто-то по договору еще и с ПКБ работает. Если потенциальному заемщику отказали в банке из-за плохой кредитной истории, то у нас он тоже проходит проверку. Мы не подбираем за банками заемщиков. И всегда смотрим на долговую нагрузку клиента.

– Как раз сейчас также обсуждается вопрос введения требований по общей долговой нагрузке заемщика. Каким образом это коснется МФО?

– Вообще с чего началась проблема и возникла обеспокоенность государства? Корень ее лежит именно в потребительских беззалоговых займах. Но МФО не ориентированы на их выдачу, таких займов всего 2,6% в общем кредитном портфеле. Наша задача – кредитовать предпринимателей.

Безусловно, мы солидарны с государством, решившим ограничить долговую нагрузку и не выдавать кредиты малоимущим, чтобы каждый жил по средствам.

Но вопрос в том, как Нацбанк подойдет к этому вопросу. Мы выступаем за то, чтобы коэффициент распространялся именно на потребительские займы, раз проблема пошла оттуда.

Если Нацбанк распространит это требование на все без исключения займы, в том числе и предпринимательские, то это серьезно ударит по населению, которое нуждается в финансовой помощи. Последствия от этого могут быть гораздо тяжелее и негативнее по сравнению с существующей сейчас ситуацией.

Если посмотреть, к примеру, на госпрограммы – дорожную карту бизнеса – 2020, программу развития продуктивной занятости и массового предпринимательства «Енбек», – они же все направлены на развитие именно регионального предпринимательства, на вовлечение населения в занятость. И если коэффициент долговой нагрузки будет жестко установлен в отношении МФО, то это негативно повлияет на ту категорию заемщиков, которая сейчас за счет микрокредитов может развить свой бизнес.

Мы как представители микрофинансового рынка хотели бы, чтобы при разработке нормативно-правового акта, устанавливающего коэффициент долговой нагрузки, Нацбанк взвешенно подошел к этому вопросу и учел специфику деятельности МФО.

– Но пока у вас нет понимания по цифрам, насколько может измениться нагрузка для заемщиков и как это повлияет на доступ к кредитованию?

– Мы пока даже не знаем, что будет заложено в логику коэффициента долговой нагрузки, как Нацбанк подойдет к этому вопросу, он пока на обсуждении. Поэтому и хотели донести до регулятора нашу позицию.

– Нацбанк планирует увеличить требования к собственному капиталу банков при беззалоговом кредитовании. Эксперты считают, что банки могут начать ужесточать требования к заемщикам, это ограничит доступ к беззалоговым кредитам, и часть заемщиков из БВУ может «убежать» в МФО. На ваш взгляд, это возможно?

– Ужесточать свои условия будут не только банки, но и микрофинансовые организации. Указ, подписанный Президентом 26 июня о снижении долговой нагрузки граждан, касается как банков, так и МФО. Поэтому, я думаю, если будут ужесточаться условия, то это коснется всех.

Мы, по сути, не составляем банкам конкуренцию, у нас разные миссии и задачи. Повторюсь, уже более 20 лет МФО работаем с той категорией граждан, которые даже без каких-либо ограничений со стороны уполномоченного органа, не были интересны банкам. У нас разные ниши.

Не думаю, что массовый отток клиентов произойдет. Небольшой переток клиентов из банков и микрофинансовых организаций друг к другу всегда существовал и будет существовать. Клиенту выгоднее там, где ему удобнее. Мы не конкурируем в этом плане. Считаем, что это свободный рынок и свобода выбора.

Но в любом случае выступаем за то, чтобы и у банков, и у нас были равные конкурентные условия.

– Есть ли сейчас на рынке компании, в которых сконцентрирован большой объем просроченных займов?

– У каждой МФО свои показатели, можно говорить только об общих цифрах. А они свидетельствуют о том, что долговая нагрузка заемщиков микрофинансовых организаций не такая высокая, как бытует мнение общественности. Все говорят: население перекредитовано. Считается, что потребительские займы – это небольшие займы, выданные на небольшие сроки, а значит, это микрокредиты. А если микрокредиты, значит, микрофинансовые организации виноваты в перегреве рынка.

Если разобраться в этой ситуации, то микрофинансовые организации, регулируемые Нацбанком, очень взвешенно и ответственно подходят к вопросу долговой нагрузки граждан.

Нужно отделять тот рынок, который злоупотребляет своим положением, перегружает население кредитами и взимает баснословные проценты, от рынка МФО. У нас процентная ставка, как и у банков, ограничена предельным размером – 56%.

– Какова номинальная ставка в среднем по рынку?

– Средняя номинальная ставка – от 35% до 40%. Почему такая, потому что мы внутри Казахстана ограничены в фондировании и поэтому вынуждены обращаться за пополнением оборотных средств к иностранным источникам.

Из всех микрокредитов, выданных на рынке, 77% выданы за счет привлеченных из-за рубежа средств. Привлекаем в основном в ЕБРР, Азиатском банке развития, Международной финансовой корпорации, специальных международных фондах, которые ориентируются на финансовую поддержку МФО с целью развития предпринимательства и борьбы с бедностью по всему миру.

Конечно, в этом есть угроза, нам и валютные риски приходится хеджировать, это тоже стоит денег. Средняя ставка привлечения от иностранных кредиторов на сегодняшний день составляет 17-20% в тенге. И, конечно, она включается в сумму вознаграждения для заемщика.

Плюс у нас очень высокие операционные расходы, потому что мы представлены в отдаленных районах, где содержание отделения требует определенных расходов.

И поэтому мы, конечно, заинтересованы в том, чтобы внутри Казахстана было доступное фондирование.

– Может ли с какой-то из МФО сейчас случиться дефолт? В банковском секторе государству постоянно приходится спасать банки…

– Я вообще не хотел бы сравнивать и проводить параллели с банками. Дефолт банка может отразиться на финансовой системе, на финансовом самочувствии граждан. Но МФО не привлекают деньги населения, рискуют только своими деньгами. Если и происходит дефолт – но я таких случаев в практике не помню, то рискует только учредитель, он не рискует деньгами вкладчиков. Поэтому не нужно сравнивать последствия от дефолта банка и дефолта МФО. Слишком разные сферы.

– Я имела в виду с точки зрения здоровья рынка. Нет таких компаний, которые испытывают трудности?

– Трудности всегда есть, в любой компании. Тем более наш рынок ограничен количеством населения, существуют банки, очень много игроков, которые предоставляют кредитование.

Но мы все-таки надеемся, что государство будет создавать условия для расширения микрокредитования. В 2018 году, в марте, Первый Президент Нурсултан Назарбаев озвучил пять социальных инициатив, одна из них – четвертая – как раз касается расширения микрокредитования.

Есть десятки тысяч примеров, когда микрокредиты помогли гражданам улучшить свое благосостояние и развить бизнес. Очень надеемся, что государство с пониманием отнесется к нашей деятельности. Ведь мы отчасти выполняем и социальные функции.

Поэтому ждем, что к вопросам регулирования МФО уполномоченный орган и Правительство подойдут взвешенно и учтут, что мы приносим пользу обществу. Не хотим, чтобы нас рассматривали в негативном свете и считали, что мы перегружаем граждан кредитами.

Считаем, что нужно разобраться в вопросе до конца и понять сущность микрокредитования: в Казахстане это уже состоявшийся финансовый рынок, кредитующий предпринимателей.

Развитие предпринимательства – одна из основных целей экономической политики государства. Долгие годы государство буквально взращивало эту сферу. Хотелось бы, чтобы эти усилия не пропали даром из-за слишком жестких правовых ограничений.

Елена Тумашова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Почему доля кредитов в экономике снижается?

В Нацбанке объяснили падение и подвели итоги программы оздоровления.

24 Февраль 2020 17:16 1776

Почему доля кредитов в экономике снижается?

В последние годы эксперты критикуют банки за стабильное снижение доли кредитования в ВВП. По данным Национального банка, совокупный ссудный портфель сектора с 2010 по 2019 год вырос на 62% – с 9,1 млрд тенге до 14,7 млрд тенге. При этом доля ссудного портфеля в ВВП за эти годы снизилась в два раза, до 21,8%. Согласно стратегическому плану Нацбанка, этот показатель по итогам 2019 года должен был составить 28%.

В главном банке страны объяснили двукратное снижение доли кредитного портфеля в ВВП.

Во-первых, темпы роста ВВП в номинальном выражении значительно опережают показатели роста ссудного портфеля (рост с 2010 по 2019 г. – в 3,5 раза, с 19,3 до 68,6 трлн тенге).

Во-вторых, на снижение темпов роста ссудного портфеля банков, помимо прочего, повлиял выкуп проблемных кредитов Казкоммерцбанка в размере 2,4 трлн тенге, «Цеснабанка» в размере 1,054 трлн тенге (450 млрд тенге в 2018 году, 604 млрд тенге в 2019 году), а также ликвидация четырех банков, объем ссудного портфеля которых на момент закрытия составил 370 млрд тенге.

«В течение 2019 года в рамках программы повышения финансовой устойчивости банковского сектора, запущенной в 2017 году, была продолжена работа по сокращению неработающих займов, накопленных банками на их балансах в предыдущие годы. С момента вхождения в программу банками на постоянной основе проводятся мероприятия по улучшению качества активов и возврату задолженности проблемных заемщиков. Так, проведены мероприятия по улучшению качества активов и возврату задолженности на сумму более 1,2 трлн тенге, с баланса банков списано проблемных займов на общую сумму 838 млрд тенге», – отмечается в документе.

Напомним, для оздоровления банковского сектора в 2017 году была запущена программа повышения финансовой устойчивости банковского сектора. В ее рамках были выделены те самые 2,4 трлн тенге на выкуп проблемных кредитов Казкома, еще 653,7 млрд тенге были направлены пяти банкам.

В итоге, отмечается в документе Нацбанка, несмотря на меры по оздоровлению банковского сектора, очищению балансов банков от неработающих займов, повышению их капитализации и законодательную работу по усилению надзорного мандата Нацбанка, позиция по индикатору «Надежность банков» не претерпела улучшений (в 2019 году – 121-е место в Глобальном индексе конкурентоспособности ВЭФ). Для сравнения, в 2018 году Казахстан по этому показателю занимал 120-е место. В планах Нацбанка на 2019 год было занять 98-ю позицию.

«Главной причиной ухудшения позиции по данному индикатору является фактор субъективного восприятия респондентами (более негативного, чем есть на самом деле) ситуации на финансовом рынке. Национальный банк выражал позицию о рисках некорректности показателя и необходимости изменения методологии расчета данного индикатора (перенос из категории опросных в категорию статистических) в целях большей объективности. В частности, оценка мер, предпринимаемых Национальным банком в текущем формате, была подвержена негативному субъективному восприятию, поскольку вывод неплатежеспособных банков с рынка для оздоровления банковского сектора зачастую воспринимается больше как снижение надежности банковского сектора», – отмечается в сообщении. Ровно то же самое Нацбанк писал в своем ответе за 2018 год. Напомним, пять банков были лишены лицензий в 2017-2018 годах.

Для того чтобы оценить качество портфелей, проанализировать практику кредитования и определить потребность банков в капитале, Нацбанк запустил независимую оценку качества активов банков. Результаты этого стресс-тестирования (AQR) будут озвучены в скором времени и вызывают огромный интерес у рейтинговых агентств.

«Мы ожидаем, что оценка качества активов, о которой объявил Национальный банк в 2019 г., может дать более ясное представление о реальном качестве активов и потребностях в резервировании 14 крупнейших банков страны. Однако на данном этапе по-прежнему неясно, какие дальнейшие меры и корректирующие действия будут приняты», – отмечаются аналитики S&P и по-прежнему оценивают долю проблемных кредитов казахстанских банков на уровне 20%.

Ольга Фоминских

Говорить о закредитованности населения стало нормой

Но не все эксперты согласны с тезисом о большой и тотальной долговой нагрузке.

19 Февраль 2020 08:19 2417

Говорить о закредитованности населения стало нормой

На кредитном рынке Казахстана наметилась тенденция: в последние три года казахстанцы стали брать небольшие займы на небольшой срок, средний чек по кредиту составил в прошлом году 170 тыс. тенге. Говорит ли это о том, что люди не могут «достать из кармана» даже такую сумму, чтобы расплатиться за покупку сразу, или просто меняется банковская модель (рассрочка стала доступным и популярным инструментом)? Дискуссии о высокой долговой нагрузке населения идут не первый год. И пока эксперты ищут ответы на вопросы о том, критичен ли ее уровень и кто виноват в том, что происходит на кредитном рынке, тезис о закредитованности стал «стереотипом с собственной инерцией». Какие риски это несет?

Сколько должны казахстанцы

В Казахстане 9,23 млн человек относятся к экономически активному населению. По данным Первого кредитного бюро (база включает не только БВУ и МФО, но также онлайн-кредиторов, лизинговые компании, ломбарды, автоломбарды), 7,46 млн заемщиков имеют действующие кредиты, кредитные карты или открытые кредитные линии (пользуются ими или нет – другое вопрос, главное – сам факт наличия). «Кредитные девственники» – 1,77 млн человек, это, как пояснила во время дискуссии на площадке аналитической группы «Кипр» исполнительный директор ПКБ Асем Нургалиева, в основном люди 18-22 лет, которые в силу возраста еще не брали займы, и также представители возрастной группы 45+, которые «не живут в кредит» из своих убеждений. Ежегодно в систему приходит около 0,5 млн новых заемщиков.

Розничных займов выдано на сумму 7,4 трлн тенге (прирост за 2019 год – на 22%, или 1,4 трлн тенге). Цифра включает беззалоговые займы, займы с залогом, кредитные карты, автокредиты и ипотеку. Определенную долю в этом портфеле сформировали индивидуальные предприниматели. В качестве ИП в Казахстане зарегистрировано 1,2 млн человек, 133,4 тыс. из них имеют кредитные контракты. При том что кредитная активность в этом сегменте в целом низкая, больше половины ИП – 76 тыс. – в прошлом году взяли кредиты как розничные клиенты. Средний чек – 2,4 млн тенге, общий портфель, таким образом, составил 182,4 млрд тенге. Асем Нургалиева объясняет тренд тем, что микробизнесу проще взять потребительский кредит как физлицу, чем собирать документы для оформления бизнес-кредита.

Бизнесу, к слову, выдано 17,6 трлн тенге (прирост за 2019 год – на 2,6%, или 441 млрд тенге).

«Основной рост в рознице происходит за счет сегмента займов без залога, на них в общем объеме потребительских кредитов приходится около 55%», – продолжает эксперт.

В сумме это 4,05 трлн тенге. Если посмотреть на структуру этого портфеля с точки зрения размера задолженности, то, согласно данным ПКБ, беззалоговые займы в диапазоне от 1 млн до 5 млн тенге имеют 19,1% заемщиков, и это 52,3% портфеля, средняя сумма задолженности – 1,88 млн тенге.

Однако большая часть потребителей, взявших кредиты без залога, 80,1%, имеют среднюю задолженность в размере 316 тыс. тенге. На них приходится 36,9% всего портфеля беззалоговых займов.

Для того чтобы оценить, много это или мало, Асем Нургалиева обращается к показателю среднемесячной зарплаты. Он в IV квартале 2019 года составил 203,9 тыс. тенге.

«Средняя задолженность не покрывает даже две среднемесячные зарплаты. Приемлемый уровень задолженности все-таки существует», – делает вывод спикер, отмечая, что в других странах это соотношение может доходить и до 1 к 5, и до 1 к 10.

Есть ли тотальная закредитованность?

«Существует региональная дифференциация номинальных денежных доходов», – продолжает тему первый заместитель председателя Совета АФК Ирина Кушнарёва.

Она приводит данные официальной статистики и называет очевидными лидерами в распределении номинальных денежных доходов Алматы (где этот показатель составляет 150384 тенге) и Нур-Султан (169476 тенге). Отметим, что на представленной спикером диаграмме обозначен еще один лидер – Атырауская область (221263 тенге).

«Кредитная нагрузка распределяется достаточно неравномерно, – продолжает Ирина Кушнарёва. – По данным Нацбанка на 1 января 2020 года, 37% потребительских займов банков выдано в Алматы, 8% – в Нур-Султане, 6% – в Шымкенте. Таким образом, три города занимают 51% общего портфеля. Эти данные примерно соответствуют уровню номинальных доходов». Отметим, что цифра номинальных денежных доходов в Шымкенте – 70 774 тенге (предпоследнее место в списке регионов), показатель по республике – 105 312 тенге.

«Если оценить относительную величину долговой нагрузки, то можно увидеть, что задолженность примерно равна денежным доходам населения за два месяца в среднем по стране. Практически во всех регионах этот коэффициент меньше двух, только в Алматы – 5,4 и в Шымкенте – 3,5. Сравнение при этом идет с ежемесячным номинальным доходом, в то время как 95% потребительских кредитов по сроку превышает один год. В сравнении с депозитами физлиц задолженность на одного человека также существенно ниже – в среднем по стране 0,5, в Алматы – 0,48, в Нур-Султане – 0,34», – представляет расчеты Ирина Кушнарёва.

Ее вывод: цифры не подтверждают тотальную и гомогенную кредитную нагрузку населения. Предложение: совершенствовать систему оценки заемщиков при выдаче кредитов (через подключение к государственным базам данных и развитие системы кредитных бюро).

Больше 200 тысяч, но это неважно

«Средняя зарплата, наконец, составляет 204 тыс. тенге в месяц. Но это ничего не решает, потому что большая часть людей получает меньше», – комментирует финансовый эксперт Расул Рысмамбетов.

Он приводит данные по медианной зарплате (для этого показателя не берутся в расчет самые высокие и самые низкие доходы населения). В 2018 году она составила 106 253 по республике, сейчас, как говорит спикер, – от 100 тыс. до 110 тыс.

«В 2018 году самыми богатыми были Атырауская область (148 003 тенге), Алматы (135 427 тенге), Нур-Султан (155 713 тенге). В остальных регионах медианная зарплата меньше 100 тыс. тенге», – делится эксперт.

Для сопоставления он приводит показатель величины прожиточного минимума. В 2019 году – 29 698 тенге, в 2020-м – 31 183 тенге.

Для справедливости заметим, что, согласно графикам, предоставленным спикером, порог в 100 тыс. тенге медианная зарплата в 2018 году пересекла также в Мангистауской (142 771 тенге), Карагандинской (111 588 тенге), Павлодарской (106 883 тенге), Актюбинской (100 566 тенге) и Восточно-Казахстанской (100 491 тенге) областях.

Расул Рысмамбетов приводит еще один показатель: стоимость жизни для семьи из четырех человек в Алматы и Нур-Султане составляет примерно 586 тыс. тенге в месяц. «Но проблема в том, что в структуре денежных расходов постепенно увеличиваются расходы на питание. В 2006-2007 годах это было около 30%, в III квартале 2019 года – 50%», – говорит эксперт.

Исследование на эту тему и мнения аналитиков – здесь, результаты опроса Нацбанка – здесь.

Расул Рысмамбетов считает, что занимают у финансовых институтов либо люди, «совсем отчаявшиеся», либо те, кто понимает, как хеджировать свои финансовые риски.

«Средний чек по кредиту составляет 170 тыс. тенге (такие данные озвучила Асем Нургалиева. – Ред.). Это сигнализирует о том, что даже такая сумма сейчас недоступна людям, чтобы взять ее из кармана, не прибегая к помощи банков», – уверен спикер.

«Рассрочка – не вопрос бедности»

Этот тезис комментирует экономист Айдархан Кусаинов. Он уверен: проблемы закредитованности населения нет.

«Меняется банковская модель. Рассрочка – это не вопрос бедности. Человеку, который покупает товар, предлагают оплатить его частями. И, кроме того, воспользоваться рассрочкой занимает столько же времени, сколько и заплатить всю сумму сразу. Возникает большой соблазн», – говорит спикер.

Меняющаяся банковская модель, по его мнению, отражается и на кредитовании. Если раньше малый и средний бизнес что называется «кредитовался в оборотку», то вместе с популяризацией рассрочки как финансового инструмента потребность в оборотных средствах уменьшается.

«У бизнеса растет оборачиваемость, и кредитная нагрузка просто переходит на население», – говорит экономист.

Вместе с тем, по его словам, такие тезисы, как «доходы населения не растут», «существует проблема бедности», «доля расходов на питание высока», не имеют никакого отношения к кредитам.

«Легенда о том, что когда денег нет, вы идете за кредитом, нерабочая. Обоснование: за социально незащищенные слои населения, по которым прошла амнистия, погасили 105 млрд тенге. Из 7 трлн (спикер имеет в виду общий портфель розничных займов. – Ред.) – всего 105 млрд. На самом деле, нет такой закредитованности даже среди бедных слоев населения», – уверен Айдархан Кусаинов.

«Пузырь» или не «пузырь»?

«Я хотел бы поприветствовать запрет на выдачу кредитов лицам из социально уязвимых слоев населения», – продолжает Расул Рысмамбетов.

Он считает, что займы, которые им выдаются, маскируют реальную структуру экономики и доходов.

«Чем больше людей из этой категории имеет доступ к заемным средствам, а их берут на школьную форму, на еду, тем меньше государство видит реальный уровень бедности», – поясняет свою позицию финансовый эксперт.

Запрет он называет решением правильным, однако несущим риски. Во-первых, потенциальные необеспеченные заемщики будут пользоваться «теневыми» источниками финансовых ресурсов. Во-вторых, сам запрет может вызвать социальную напряженность (но это будет честно для принятия нового экономического курса, подчеркивает Расул Рысмамбетов).

Эксперт выдвигает гипотезу: «Нынешняя ситуация, конечно, не пузырь, но любой пузырь мы узнаем, только когда финансовые организации начнут обваливаться».

«Какой смысл гадать в отношении пузыря на рынке потребительского кредитования, когда можно, наконец, принять закон о банкротстве физических лиц. И тогда это будет проблема банков: они будут лучше выстраивать управление рисками, чтобы не допустить пузырь. Многие проблемы сами собой снимутся с повестки», – уверен президент научно-образовательного фонда Aspandau Канат Нуров.

Вопрос принятия закона о банкротстве физических лиц обсуждается в Казахстане уже много лет. «Но мы знаем, на каком уровне он находится, сколько времени его стараются включить в работу и вновь не включают», – комментирует депутат мажилиса парламента РК Ирина Смирнова.

Она считает такой закон необходимым. «Я считаю, что население закредитовано, как бы то ни было. Низкая зарплата, невозможность что-то заработать толкает к тому, что уже и продукты в кредит покупают. Есть закредитованное население, которое десятилетиями не может выехать за рубеж, а это нарушает их конституционные права, не может иметь карточки и участвовать в государственных программах. Оно отрезано от многих возможностей сегодня», – поясняет депутат.

Заемщики уйдут в онлайн

С тем, что запрет на кредитование граждан с доходами ниже прожиточного минимума логичен, но сопряжен с рисками, согласен и экономист Олжас Худайбергенов.

«Теперь эти люди уйдут от банков и пойдут в зону онлайн-кредитования, а там ставки выше. И если они здесь не могли расплатиться, то там тем более не расплатятся», – считает эксперт.

Самой большой проблемой потребительского кредитования он называет высокие – до 56% – ставки вознаграждения.

«И плюс есть нерегулируемый сегмент онлайн-кредитования, там ставки доходят до 1000%, и как бы регулятор ни ограничивал, технически он до них добраться не может», – говорит Олжас Худайбергенов.

Вместе с тем, считает он, в потребительском кредитовании еще есть потенциал роста. Из числа экономически активного населения в зону риска попадают 3 млн человек, которые имеют частичную занятость (и следовательно, их доход может быть нерегулярным), и 1 млн человек, которые получают зарплату «в черную».

Кто виноват: банки или заемщики?

Вопрос закредитованности населения естественным образом вызвал дискуссию о том, кто виноват. «Для контролируемого роста задолженности физлиц самым важным является повышение финансовой грамотности населения, чтобы клиенты БВУ и МФО подходили к своей долговой нагрузке осознанно и понимали, что в состоянии погасить займы, которые берут, без ущерба для собственных доходов», – делится мнением Ирина Кушнарева.

«Представитель АФК сказала, главное – финграмотность. Но самое важное – ответственность банков, их должны лишать лицензии за ростовщичество», – возразила на это Ирина Смирнова.

Она считает неправильным, когда банки, выдавая кредит, берут залог, стоимость которого выше суммы кредита, после переоценивают и залог забирают и оставляют заемщика с долгом. «И когда государство встает на сторону частного юридического лица – банка, но не на сторону заемщика – тоже ненормально. Банк признают пострадавшим (в случае проблем. – Ред.), человека – нет», – говорит она.

Причины сложившейся в банковском секторе ситуации Канагат Такеева, руководитель общественного объединения по защите прав потребителей финансовых услуг, видит, прежде всего, в несовершенстве законодательства. «Отсутствуют законодательные рычаги по защите имущественных прав потребителей финансовых услуг. Это направление нужно усиливать», – подчеркивает она.

Спикер рассказывает, что в свое время пришлось бороться, чтобы «загнать МФО под Нацбанк». «И сейчас, посмотрите, со стороны микрофинансовых организаций нет нареканий. Раньше они заламывали руки, выкидывали семьи, сейчас такого нет, их дисциплинировали. Теперь мы обращаемся к депутатам, чтобы так же дисциплинировали частных судебных исполнителей. Нужно загнать их в очень жесткие рамки «под минюст», наделить минюст жесткими полномочиями. Они выламывают двери, калечат людей, когда выселяют должников, и не несут никакой ответственности за такие действия, сейчас за это у них могут просто отобрать лицензию», – говорит эксперт.

Также, на ее взгляд, необходимо законодательно закрепить права потребителей финансовых услуг, прописав в форме договора банковского займа защитный механизм. «Договора банковского займа изначально всегда разработаны в одностороннем порядке. Сколько раз мы направляли (предложение. – Ред.) в Нацбанк и теперь в агентство (АРРФР. – Ред.), плотно работаем с надзорными органами пять лет, но так и не добились этого. Уже вышли на Верховный суд, нас подержали в проекте, и мы сейчас лоббируем этот вопрос», – рассказала Канагат Такеева.

Она также предлагает внести изменения в банковскую систему по снижению процентных ставок (они неподъемные) и усилить полномочия надзорного органа, который, по ее словам, не всегда может воздействовать на БВУ.

Миф, который стал самодовлеющим

В завершение дискуссии президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова задалась вопросом: откуда взялся миф о высокой закредитованности населения, если нас убеждают, что ее нет?

Более того, миф превратился в стереотип, изменить который уже невозможно, по крайней мере, в ближайшее время.

«Мы делали опрос, каким институтам вы доверяете. Банки – это не лучший институт в глазах населения. Возникает аналогия с судами: их не любят и считают коррумпированными, но бывают ситуации, когда приходится туда идти», – рассказывает спикер.

По ее словам, стереотип о высокой закредитованности стал самодовлеющим и обрел собственную инерцию: его наличие привело к достаточно сильным политическим решениям. «Если бы эксперты на высоком уровне сообщили президенту: не надо принимать решение о списании долгов, мы не уверены, что результаты окажутся хорошими, – наверное, все было бы несколько иначе», – предполагает Гульмира Илеуова.

На ее взгляд, подобные решения не исключены и в будущем. «Потому что связи и оценки непонятны. В итоге так и непонятно – много это или мало (размер долговой нагрузки. – Ред.). Мы проводим фокус-группы, человек говорит: все плохо, высокие цены, работы нет, кредиты…И вот это как мантра, это просто становится нормой – перечислять. А сейчас (в ходе дискуссии. – Ред.) нас убеждают: кредиты не такие большие или небольшое количество населения закредитовано», – отмечает противоречие эксперт.

Стереотип, по ее словам, уже зашел в высокую политику, и теперь может проявиться на уровне социальных движений и протестов, это вопрос времени. «Потому что, как мы видим, «вспыхнуть» может по совершенно разным причинам», – указывает на риски социолог. То, как это воспринимает и перерабатывает население, требует дополнительного изучения.

Елена Тумашова

Смотрите и читайте inbusiness.kz в :

Подписка на новости: